Омерта. Книга вторая - Лана Мейер

— И что же он сказал?

— «Я все передам только ей, Трой. Амелии. Эту тайну будет хранить в своем сердце моя дочь.», — разводя руками в стороны, подкинул нехилую задачку Трой Кларк. — Вот такая история. Цветок стал легендой, и я прекрасно знаю, что «мафиозная пятерка» и не только мечтают им завладеть. Но все не так просто, Киан Морте. Твоя афера закончилась полным фиаско, согласись? — методично капает на мозги Трой Кларк. — Чтобы узнать, где найти цветок, тебе нужно либо достать Джеймса Эванса из-под земли, либо спросить об этом у Амелии.

— Она ничего не знает. Мия провела последние шесть лет, как герой фильма «парень из пузыря», — мрачно отрезаю я. Отрываясь от стола, подхожу к барной зоне, предусмотренной в рабочем кабинете, и наливаю себе воды, жалея, что у занудного ученого не нашлось ирландского виски. Жестом предлагаю Трою выпить со мной, но он отрицательно мотает головой. Его брови напрягаются и плывут слегка вверх — он явно недоволен тем, что я веду себя как хозяин этого пространства, но с недавних пор все так и есть.

— Она может сама не знать, что знает. Возможно, у неё есть дневник отца. У Джеймса было уйма блокнотов — один для работы, другой для практик по работе с подсознанием, третий для идей, четвертый ещё для какой-нибудь великой цели…некоторые записи он шифровал. Возможно, у Амелии осталось от него что-то подобное. Я не знаю. Я не гоняюсь за «цветком бессмертия», — нарочито небрежным тоном заявляет Трой Кларк.

Сомневаюсь, приятель.

— Тогда она бы прочитала блокнот и наверняка бы уже знала о наследии отца. Не похоже, что Амелия в курсе.

— Джеймс мог зашифровать текст. Он постоянно этим занимался и больше всего времени, после разработок, уделял безопасности серверов и любых данных. Поэтому, это лишь мое предположение. Он же был ученым, и разумеется — он не хотел, чтобы его тайны стали достоянием общественности без его ведома и после его смерти.

Мы с Кларком вновь долго молчим, изредка воинственно переглядываясь. Я вновь делаю обжигающий глоток виски, пытаясь переварить последние новости, поступившие в мозг. Его мгновенно окутывает пелена ярости, от которой я отчаянно пытаюсь защититься, чтобы не сорваться на этого Троя Кларка, который либо действительно говорит правду, либо является великолепным актером.

— Расскажи мне подробнее о самом препарате. О «цветке бессмертия». Действительно он исцеляет неизлечимые болезни?

— По моим данным, он исцелил около ста человек. Их истории строго секретны. Все они употребляли «цветок бессмертия» под наблюдением Джеймса и Мелодии, после того как Мэл выздоровела, и они стали набирать группы для исследований.

— Это порошок? Таблетки? Что это?

— Существовал в нескольких видах и по-разному действовал на организм. Внутривенное введение давало самый эффективный результат, так как препарат сразу попадал в кровь и начинал действовать на клеточном уровне.

— Звучит невероятно, — сухо подмечаю я, не в силах поверить в то, что это действительно задокументированный факт — исцеление Мелодии и остальных. — Может, совпадение? Насколько тяжелы были состояния этих людей?

— Некоторые стабильны. Иные очень тяжелы, — Трой Кларк направляется к шкафу с многочисленными папками и открывая прозрачную дверцу, достает две из них. — Здесь ты можешь посмотреть анализы участников программы до «цветка бессмертия» и после. Но никаких имен. Только анализы и результаты исследований, истории болезней. Совершенно анонимно и ясно почему. Все имена хранились лишь в засекреченных архивах Джеймса, поэтому на интервью с исцелившимися даже не рассчитывай, Морте.

Принимаю из рук Троя материалы и со скептически поджатыми губами, открываю их.

— Великий он был человек, Джеймс Эванс, — впадает в меланхоличное настроение Кларк. — Около сотни людей исцелились от неизлечимых диагнозов, начиная с Мелодии…

— А что насчет так называемой вечной молодости, которую дарит препарат? — не в силах подавить усмешку, перебиваю я. Глаза Кларка вновь загадочно сверкнули.

— Исследования показали, что под воздействием препарата клетки всего организма обновляются на несколько лет. Для Джеймса это было величайшим открытием и ещё одним волшебным свойством «цветка». Только представь, какую революцию в медицине, в науке, да и во всех областях мира, произвело бы такое открытие, стань оно достоянием общественности, — восхищенно взмахивает руками Трой.

— И в чем подвох? Джеймс же так и не предоставил «цветок бессмертия» широкой публике. Никакой официальности, никакой заявки на «нобелевскую премию», — спрашиваю я, хотя в глубине души уже знаю ответ на свой вопрос.

— Потому что он итак, заплатил жизнью за свое открытие, — отзывается Трой, подтвердив мои мысли. — Поскольку все, кто мечтал о подобной «волшебной таблетке» узнали о его тайне, о которой он ещё даже не рассказал миру, за ним быстро объявили охоту. Как и за его дочерью, женой. И вот чем все это закончилось. Он просто не успел увезти себя и своих близких в безопасное место. Все, что сделал Джеймс — это уничтожил препарат и обеспечил своей дочери относительную безопасность, на случай своей смерти…



— Каким образом?

— Он, конечно, никогда не был в дружеских отношениях со своим братом. Но я не сомневаюсь в том, что перед смертью он нашел способ убедить Доменика, чтобы тот взял на себя ответственность и оберегал Мию. Это лишь мои предположения, но насколько мне известно, все так и произошло.

Не совсем так. Ведь Доминик удочерил Мию как раз для того, чтобы поиметь дивиденды со своего вложения в племянницу.

— Ну так что будем делать, мистер Морте? Оставите меня на посте директора? Мне бы хотелось и дальше заниматься косметическими продуктами. К слову, вы можете обыскать здесь все, я не против. Если это необходимо для того, чтобы могли продолжать творить красоту и молодость в этих стенах

— Я буду наблюдать за вами и непременно обыщу здесь каждый миллиметр. Все образцы косметики заберу на независимую экспертизу, — на случай того, если этот хитрец прячет состав «цветка бессмертия» в баночке с кремом.

— Пожалуйста, мистер Морте. Буду рад вам поспособствовать в этом процессе. Да только препарат найти не рассчитывайте, — вновь загадочно улыбается Трой, отчего на душе становится вдвойне гадко. Будто я теряю своего сына на глазах, а какой-то ублюдок смеет надсмехаться над этим.

— Окей, — пожав плечами, я залпом допиваю стакан виски, и удаляюсь из душного кабинета, в котором слишком сильно пахнет фальшью Троя Кларка.