Любить монстра - Кристина Жиглата

Никон

Одежду привезли спустя пятнадцать минут, после того, как уехала Мадина. Из-за раны и повязки на плече, с трудом надеваю на себя костюм, но всё же справляюсь сам, не воспользовавшись ни чьей помощью, после чего покидаю больницу.

Какая-то медсестра, пыталась надоумить меня, предупреждая об опасности, которая могла возникнуть из-за преждевременного бодрствования. А потом и Борисович что-то говорил о серьёзности раны и каких-то последствиях, но я мгновенно закрывал им рты, одним взмахом руки. Раздражали.

Мне было не спокойно, безумно переживал за своего котёнка, торопил Артёма с машиной, никого не слушал. Хотя друг пытался объяснить моё состояние, чрезмерным, маниакальным волнением, которое образовалось после аварии и фальшивой смерти Мадины.

Я грубо послал Артёма нахер, и приказал гнать к её дому, одновременно названивая парням, которых приставил охранять свою девочку. И когда никто из них не ответил, моя ярость достигла приделов терпения. Это когда я уже не иду на компромиссы, разрушая всех хладнокровно и беспощадно!

Пока ехал, тысячу раз пожалел о том, что пошёл на уступки и поддался уговорам Дины. И если бы она не вспомнила о доверии, которое я якобы рушил своим отказом, то возможно, не отпустил её, а теперь винил себя за глупость, ощущая как в груди, становится болезненно тесно.

Я не хотел верить в то, что с Мадиной произошло что-то ужасное, но некое внутреннее чутьё, подсказывало мне, что она в опасности. Может это всё самомнение, какой-то осадок после пережитого или ложный сигнал, но пока я лично не увижу своего котёнка, и не удостоверюсь в её безопасности, то не успокоюсь.

Всего за двадцать минут долетаем до необходимой улицы, игнорируем светофоры, выезжаем на встречную полосу, а иногда даже на тротуар. Артём перестал мне перечить, искать оправдание моему состоянию ещё тогда, когда я впервые набрал Макара, и он мне не ответил. Друг всё понимал. Так просто ребята не будут молчать. Обычно они отчитываются мне каждые полчаса, а сейчас полная тишина и это словно апокалипсис у меня внутри.

Возле дома Мадины, вижу скопление людей, несколько полицейских машин и скорой помощи. От чего сердце с болью сжимается, кровь в жилах стынет, а руки непроизвольно стискиваются в кулаки. А спустя несколько секунд, я замечаю Макара, в одной из машин скорой помощи. Он лежал без сознания, его лицо и голова были полностью залиты кровью, а два врача, подключали его к аппарату искусственного дыхания, пытаясь реанимировать мужчину.

На Макара — моего блядь лучшего из людей, бывшего спецназовца, которого весь город знал в лицо, кто-то посмел поднять руку!

У меня есть всего несколько парней, которым я доверяю больше чем себе самому, и если кто-то решал, пойти против них, это то же самое что пойти против меня. Все это знали, поэтому я и послал Макара сопровождать Мадину.

Исходя из этого, возникает главный вопрос: кто посмел?

Моей ярости не было придела!

Но, я знал, что в такие моменты необходима собранность, уверенность и расчётливость действий.

Мне нужно было срочно узнать где Мадина, и что здесь произошло, а всю накоплённую злость, ещё успею выпустить. На ублюдка, который осмелился пойти против меня…

Беру своего внутреннего зверя под контроль, а после бросаю быстрый взгляд на Артёма, и даю указания:

— Собирай людей и расспроси ментов!

Он кивает, и сразу приступает за работу, а я направляюсь к скорой помощи, где узнаю, что у Макара черепно-мозговая травма и его жизнь на волоске. Второго из охраны — Глеба, убили, скрутив ему шею, а Вадим в стабильном состоянии, но без сознания.

О девушке никому ничего не известно…

В квартире, Мадины тоже не оказалось, но рядом с дверью нашли её ключи.

Соседи молчали, не проронив ни слова, и полиция ничего не знала. А вот одна бабка, которая сидела на лавочке соседнего дома, упомянула лишь о том, что их было примерно десять человек с битами и оружием. И всё! Тупик!