Валид - Анастасия Шерр

— Выпьешь?

— Нет, я ненадолго.

Налив себе порцию коньяка, сел в кресло, по хозяйски раскинул руки на подлокотниках. Похож на отца. Больше всех похож.

— Ты вправе злиться на меня. Но я всё же решил навестить тебя перед отъездом. Вполне возможно, что мы с Шах уедем надолго. Я не хотел бы, чтобы между нами оставались недомолвки. Можешь высказать мне всё, что думаешь. Можешь попытаться набить мне морду. Только не забывай, что в детстве я всегда побеждал.

Саид хмыкнул, уголки губ поползли кверху в подобии улыбки. Но вот взгляд остался таким же. Предупреждающим, злым, уничтожающим. И будь перед ним не Валид, а кто-нибудь другой, уже наложил бы от страха в штаны.

— Потому что я был младше и слабее.

— Может и так, но навешивал я тебе неслабо.

— Да, я помню. Я всё помню, Валид. Ничего не забываю. И, честно говоря, не знаю, что ты хочешь сейчас услышать от меня. Но если я скажу, что простил вас — я совру. Вы посадили меня на цепь, как пса. Такое Хаджиевы не прощают, сам знаешь. Теперь я сам по себе. И твои извинения мне не нужны, можешь не наступать себе на глотку.

— На том и порешим, — кивнул.

— Но я желаю тебе и твоей жене счастья. Разу уж ты добровольно отказался от всего ради неё, значит она того стоит, — Саид отсалютовал бокалом и опустошил его.

— Спасибо, брат. И всё же я хочу, чтобы ты знал. Ты всё ещё мой брат. И Марат о тебе не забывал. Именно он спас тебе жизнь тогда. Он не сводил с тебя глаз, чтобы никто, даже я, не посмел приблизиться к тебе. Пусть тебя родила не наша мать… Это ничего не меняет. Ты всё равно Хаджиев. Им ты родился и этого не изменит ничто.

Саид отвёл взгляд в сторону, вздохнул.

— Всё это уже не важно, Валид. Каждый из нас сделал свой выбор и получил, чего желал. Так что, не парься, — усмешка исказила его губы. — У меня теперь всё хорошо.

*****

Слышу, как он бьёт по груше и рычит, словно раненый зверь. Его голос хриплый, удары тяжёлые, громкие. Дыхание прерывистое, и пахнет разгорячённым телом. Его телом. От него обычно у меня кружится голова и приятно потягивает внизу живота. Но сейчас я чувствую его гнев, злость. Они раздирают Хаджиева изнутри.

— Валид? — зову негромко, но удары тут же стихают.

— Почему не спишь? — идёт ко мне.

— Проснулась, — пожимаю плечами и протягиваю руку, чтобы опереться о стену. Валид перехватывает мои пальцы, сплетает их со своими.

— Пойдём ужинать?

— Я не голодна.

— Шаах, — стонет вымучено и тащит меня за собой, по пути распахивая двери. — Я знаю, что ты расстроена сегодняшним визитом к врачу, но это не повод объявлять голодовку. Уясни уже, наконец, я не позволю тебе убивать себя и нашего ребёнка.

Впервые за достаточно долгое время я злюсь и от желания треснуть ему по лицу начинает чесаться правая ладонь.

— По-твоему, это я убиваю ребёнка? А может это сделали твои… — и замолкаю, потому что вовсе не хочу упрекать его родственниками. Сама не знаю, почему меня так несёт. — Прости… Я не должна так говорить. Но ты больше не вози меня по клиникам. Я больше не выдержу.

— Послушай меня, женщина! Я всегда довожу начатое до конца! И всегда получаю то, чего хочу! — бьёт кулаком в стену где-то совсем рядом и рывком дёргает меня на себя. — Тебя получил. Получу ребёнка. И ты будешь видеть, — сбавив тон, склоняется ко мне. — Поверь мне хотя бы раз в жизни.

Я не верю, но киваю, чтобы просто побыть в тишине. Просто затолкать в себя пасту и просто лечь спать. Всё достаточно просто, хоть и умирает где-то в груди душа.

Едим в абсолютной тишине. Иногда он откладывает вилку, долго сидит без движения, видимо, наблюдает за мной. И так происходит каждый раз, когда Валид осознаёт, что всё закончилось. Нет смысла в борьбе. Я не прозрею никогда.

Он понимает это, хоть и пытается задушить в себе смирение. Он топчет свою уязвимость, подавляет разочарование и идёт вперёд. Да… Более упрямого человека, чем мой муж я ещё не встречала.

— Валид…

— Нет, Шах. Не начинай. Мы продолжим попытки. Пока не найдём клинику, где нам помогут, — берёт мои руку, кладёт её на прохладный стакан. — Выпей сок. Твой любимый.

Перехватываю его широкое запястье, поглаживаю пальцами чуть грубоватую кожу.

— Я ценю всё, что ты делаешь для меня. Правда, ценю. Не представляю, что было бы со мной, если бы ты оказался малодушным человеком и вернул меня родным. Если бы послушал меня тогда, когда я просила об этом… Я бы стала для них обузой и на всю жизнь осталась бы одинокой… У меня бы не было детей, не было бы радостных мгновений… Я благодарна, Валид. Но прошу тебя, больше не заставляй меня бегать по этим больницам. Просто давай подождём. До родов хотя бы. А потом, если ты решишь, что нужно продолжить поиски, я не стану перечить. Всего пару месяцев передышки, пожалуйста.

Отчётливо слышала, как скрипнули его зубы и улыбнулась, представив, какую немыслимую борьбу он ведёт сейчас сам с собой.

— Хорошо. До родов. Но после ты будешь делать, что скажу.

— Договорились, — прижалась губами к его руке, а второй он зарылся в мои волосы.

— Я тебя люблю, Шах. Ты даже не представляешь, как сильно. Я ни за что не оставлю тебя в покое. Никогда.

