Не родные - Ольга Джокер

— Добрый вечер, Вита! Не отвлекаю?

— Здравствуйте, Лида, — отвечаю я, прижимая к уху телефонную трубку. — Нет, не отвлекаете. Всё собиралась вам позвонить, но не было времени.

— Ничего страшного! Хотела узнать, как насчёт тех вариантов квартир, которые я прислала накануне? Что-нибудь понравилось? Может, выделим время и проведём осмотр? У меня есть авто, на следующей неделе я полностью свободна.

Выключив духовку, сажусь на стул. Нехорошо получается, конечно. Риелтор старалась, искала варианты квартир, а я мало того что не удосужилась их посмотреть, так ещё и планирую вовсе отказаться от услуг агентства.

— Лида, огромное спасибо за проделанную работу, но… на данном этапе мне не нужна квартира.

— Как это? — удивляется девушка. — Кирилл Владимирович сказал, что…

— Квартира ведь подбиралась для меня, а я в ней не нуждаюсь.

— Хорошо, Вита. Как скажете.

— Извините, что так получилось. Много-много вам благодарных клиентов и всего хорошего.

На последних словах я кладу трубку и ощущаю, как громко колотится сердце. Фух, отказы всегда даются мне непросто. Приходится буквально через себя переступать! Кажется, будто могу обидеть или ранить человека. Но, к счастью, в голосе Лиды сквозило скорее недоумение. Думаю, не я первая и не я последняя, кто отказалась от услуг риелтора настолько внезапно. Мало ли какие у меня причины: уже подарили жильё или решила переехать в другой город.

На самом деле всё гораздо проще: у нас с Кириллом отношения и я буду продолжать жить в доме его отца. Зачем заморачиваться и куда-то переезжать? Тем более когда я здесь давно освоилась.

Достав из холодильника овощи, мою их в раковине. На часах только пять — до приезда Самсонова полно времени.

Услышав звонок в дверь, я вытираю руки о кухонное полотенце и тороплюсь в прихожую. За дверью стоит Аня. Судя по скрещённым на груди рукам, она в гневе.

— Ты совсем пропала, Вит!

— Я здесь, на месте! Хотела забежать завтра в гости.

— Ага, как же! Не верю я тебе. Когда мы вообще в последний раз виделись? Неделю назад? Две?

— Примерно так. Ты это… проходи, не стой в дверях.

Подруга немного медлит, а затем всё же переступает порог. Принюхивается, облизывается и снимает обувь.

— Так и быть, прощу тебя, если взамен ты угостишь меня ужином. Мать на четыре дня на курсы умотала, отец с мужиками в сауну поехал и выгреб все недельные запасы еды. Холодильник почти пустой, жрать нечего.

— Конечно, угощу! Не дуйся, Ань. Много домашки задают, ни черта не успеваю.

Подруга кивает, веря мне, а я чувствую, как загораются кончики ушей от вранья, которое несу.

Мы проходим на кухню, разговариваем про учёбу.

На самом деле заданий не так уж и много, при желании я могла бы запросто прийти в гости. Всё дело в Кирилле и наших отношениях. Каждый день, как примерная жена, я жду его дома. Готовлю, убираюсь и наряжаюсь. Не могу пропустить ни секунды! Вдруг он внезапно вернётся, а меня нет?

Чаще всего Самсонов появляется после девяти. Напряжённый, уставший, голодный. Со мной он заметно добреет и расслабляется. В холодных зрачках будто трескается толстая корка льда, и взгляд становится теплее. То, что у Кирилла почти не остаётся на меня времени, жутко расстраивает, но я не подаю вида. Возможно, когда ему дадут повышение, станет чуточку легче.

В перерывах между бурным сексом мы много разговариваем. Мокрые, уставшие. Хочется знать знать о Самсонове как можно больше. Интересует всё: детство, юность, зрелый возраст. Как учился? Почему выгнали из вуза? Любил ли он кого-нибудь? А его? Кем была та счастливица? Обычно Кирилл ловко уходит от темы. Не хочет, чтобы я ревновала и нервничала, потому что завожусь с пол-оборота и выношу ему мозг. Мне, как настоящей женщине, хочется быть единственной и неповторимой в жизни мужчины. Но с другой стороны, я прекрасно понимаю, что Кириллу далеко не двадцать лет — за его плечами богатый опыт.

Вчера мы долго спорили на тему любви. Я впервые поняла, почему мужчины с Марса, а женщины с Венеры. Оказалось, Самсонов мыслит рационально и даже цинично. Объясняет любовь с чисто научной точки зрения. Будто сначала, на первой стадии, приходит похоть, которая обусловлена действием половых гормонов и быстро переходит во влечение. На этой стадии повышается уровень дофамина и норадреналина, известных как «химические вещества хорошего самочувствия». Следующей и заключительной стадией является привязанность, которая переводит людей из состояния возбуждения в состояние комфорта и спокойствия в отношениях. Именно это и называют любовью.

В корне не согласившись с Кириллом, я с жаром доказывала, что помимо зацикленности на сексе, любовь это нечто большее — красивое и глубокое чувство, основанное на притяжении, взаимной симпатии и уважении. С годами настоящая любовь не проходит, а только крепнет… Кирилл слушал мои доводы со скучающим выражением лица, а затем заткнул все возмущения поцелуем и, подмяв под себя, занялся со мной сумасшедшим сексом. Хотелось бы доказать ему, что наши чувства тоже перерастут во что-то большее, но я решила показать это наглядно. Однажды Кирилл осознает, что никакие химические вещества и половые гормоны не воздействуют на мозг. Это всё мы и наша любовь друг к другу, которая поселилась в сердце.

— Расскажешь, как прошёл первый раз с Назаром? — заинтересованно спрашивает Аня. — Тебе понравилось?

Отложив в сторону овощи, я пожимаю плечами.

Казалось бы, что такого, Аня моя лучшая подруга, и ей вполне можно доверить все свои секреты, как я это делала раньше. Тем более меня распирает от новых познаний и ощущений. Проблема в том, что не хочется смаковать подробности взаимоотношений с Самсоновым, а сухих фактов Ане будет недостаточно. И в принципе, заменив «Кирилл» на «Назар», я добьюсь того результата, который нужен.

— И как он в постели? М-м? Колись! У него большой?

— Очень большой, — отвечаю, густо покраснев. — И в постели он просто огнище. Теперь мы занимаемся этим постоянно, при любой возможности.

— Ого, кролики! — присвистывает Аня. — С виду обычный парень, а в постели просто монстр! Кто бы мог подумать, да?

Внезапно во дворе слышится шум мотора. Я бросаю взгляд на часы, удивлённо вскидываю брови. Шесть вечера, Кирилл сегодня рано.

— Это твой опекун пожаловал? — интересуется Аня, подпрыгивая на стуле и пытаясь выглянуть в окно.

— Угу, он.

— И как вы с ним? Ладите?

— Лучше не спрашивай. Ссоримся, миримся. Бесит, одним словом!

Открывается входная дверь, Кирилл по привычке бросает увесистую связку ключей на тумбу в прихожей.

— Ужин готовишь? — спрашивает громко.

Я так и замираю на месте. Если он сейчас скажет хотя бы слово, то Аня всё поймёт. И обидится, конечно же.