Твой шанс - Маргарита Климова

   В мои планы входила скромная свадьба, и совсем скоро, но не с ним, а со Стасом, который пропал и не отвечает на звонки. Не могу до него добраться и спросить, что мне делать. Я бы прекратила весь фарс, только после слов Рохтера страх снова скребётся в груди. Хочется жить, хочется жить вместе со Стасом и не хочется связывать свою жизнь с семьёй Рохтеров, даже если в ней моё спасение. Им нужно моё состояние, акции, недвижимость, и во всём этом изобилии нет дела до меня.

- Прости, Саш, но я не готова так скоро выходить замуж, - отказываю ему, ковыряясь ложкой в десерте.

- Тай, не глупи, - протягивает через стол руку и накрывает мои пальцы с зажатой ложкой. – Он убьёт тебя, и я ничего не смогу сделать. У Бориса деньги и связи, он с лёгкостью наймёт профессионала, которого никто не остановит. Подумай, я не предлагаю тебе спать со мной. Мы можем оформить фиктивный брак, а через год подать на развод.

- Мне надо подумать, Саш. Пока я не готова дать ответ.

   Мне надо добраться до Стаса, пока не наделала глупостей под давлением страха и опасности, исходящей от дяди. Как-то быстро меняются его планы. Сначала пытается насильно выдать замуж, потом согласен на передачу акций, теперь решил убрать меня и завладеть не только ими, но и недвижимостью, принадлежащей мне по праву. Из найденного завещания я знаю, что квартира в городе, в которой живёт Борис, тоже моя, а к ней идёт ещё вилла на Кипре и два гектара земли, купленные отцом перед аварией.

   Мы прощаемся с Александром на крыльце ресторана, хотя он рвётся меня проводить, и я сажусь на переднее сидение в автомобиль Славки, ощущая себя палочкой, передаваемой на эстафете. В этом забеге не хватает Стаса на финише, забирающего свой выигрыш и несущего его в счастливую жизнь.

- Как прошла встреча? – выруливает со стоянки Слава и встраивается в поток, еле двигающийся в направлении области.

- Предложил пожениться. Говорит, что наезд организовал дядя и он не успокоится, пока есть возможность избавится от меня и завладеть всем состоянием.

- Строгач предупреждал про Рохтера, и замужество с ним не лучший вариант, - размышляет Слава, продвигаясь в пробке от одного светофора к другому. – Какие ещё есть варианты?

- Старое завещание не оставляет больше никаких вариантов, а с новым у дяди нет вообще шансов, замужем я или нет.

- И о новом он не знает, - делает выводы Слава, поджимая губы. – Что будет, когда узнает?

- Осознает, что остался ни с чем, разозлится, скорее всего уберёт меня и оставит компанию на растерзание стервятникам, - уже совсем осознанно произношу я. Отчётливо понимаю, что пока дядя на свободе, о моей безопасности можно забыть. Он не успокоится, не угомонится, не отстанет от меня. Всё больше верю в слова Стаса о том, что именно Борис убил родного брата, моего папу, отправив на тот свет и мою маму. Он ни перед чем не остановится на пути к власти и деньгам, а если не получится, то гори оно всё огнём.

   Так проходит ещё неделя. Бредис, жёсткие мазки, металлические щётки, Диана, сырники, тёплый салат с печенью, Александр, ужины в тихих ресторанах, походы в кино и мёртвые телефоны Стаса и его друзей. И во всём этом застоялом круговороте лишь один вопрос – что делать мне?

   Вопрос отпадает сам собой, и вариантов у меня не остаётся, если только уговорить Славку жениться на мне вместо Рохтера младшего. Я, как раз, выхожу с кулинарных курсов и высматриваю заказанное такси, когда раздаётся глухой хлопок и плечо обжигает острая боль. От неё темнеет в глазах, к глотке подползает картофельная запеканка, приготовленная пятнадцать минут собственными руками, а расстояние между головой и брусчаткой стремительно сокращается. Где-то на краю уплывающего сознания слышу ещё хлопок, звон стекла, женский визг… и тишина.

   Выплываю из тяжёлого сна, борюсь с удушливой болью и не могу всплыть с, утягивающего всё глубже, дна. Барахтаюсь, перебираю ускоренно руками и ногами, пока не выдыхаюсь и не падаю вниз. Через час, день или неделю выныриваю, щурюсь от слишком яркого солнечного света, режущего глаза, и ощупываю взглядом комнату, в которой лежу. Оказывается, светит не солнце, а большая, белая лампа, висящая надо мной и отражающаяся от крашенных стен моего любимого цвета. В носу холодит от кислородной трубки, горло дерёт от потока прохладного воздуха, вена горит от лекарства, втекающего в неё.

- Проснулись? - заглядывает в палату женщина, похожая на врача или медсестру. – Как чувствуете себя? Головокружение? Тошнота? Нехватка воздуха? 

   На все вопросы отрицательно мотаю головой, и от движения накатывает всё, что перечислила доктор. Морщусь, закрываю глаза и пытаюсь сделать глубокий вдох.

- Вам повезло, пуля не задела жизненно важные органы. Руку две недели беречь и не нагружать, - доносится до меня размеренный голос. Таким тоном надо успокаивать детей перед сном, или сообщать родственникам о тяжёлом состоянии пациента. – В коридоре ждут полицейские. Хотят с вами поговорить.

   Двое мужчин в форме спрашивают, я, как могу, отвечаю, пересказывая каждый шаг до выстрела. На вопрос, подозреваю ли кого, почему-то говорю, что нет. Сотрудники правопорядка здесь, в Англии, а дядя в России. Что они ему сделают?

   После их ухода беру телефон с тумбочки, пробую безрезультатно связаться со Стасом и, в конце концов, набираю Рохтера.

- Саш, я согласна на фиктивный брак, - говорю ему, ощущая всю тяжесть и безысходность принятого решения. – Забери меня из больницы.