Адвокат Доминанта - Ольга Волкова

— Не нужно дергаться, — обманчиво ласково произнес он, касаясь языком моей щеки. Он провел влажную дорожку, смакуя на вкус мою дрожь и страх. Я предприняла еще одну попытку вырваться, но тщетно. Ветров буквально скрутил меня, и потащил к кровати.

— Кирилл! — закричала я, сопротивляясь из последних сил. — Что ты творишь? Отпусти меня, больной ублюдок, — стала колотить кулаками по его груди, а он так легко опрокинул меня на кровать, и навалился сверху, придавливая собой. — Помогите!

— Не за чем так орать! — Ветров прохрипел, срываясь в голосе. Мужчина скрутил обе моих руки над моей же головой и стал удерживать одной своей. Схватившись свободной пятерней за подбородок, он вдавливал пальцы в мою плоть. Скулы свело от силы давления, но я старалась держаться до последнего, и пусть предательские слезы уже вовсю наполнили мои глаза, но я смаргивала их, чтобы видеть Кирилла отчетливо.

— Ты совсем сошел с ума, — едва вымолвила, а Ветров еще сильнее впился пальцами в мои скулы.

— Да… — выдохнул прямо у моих губ, продолжая сверлись их взглядом, — сошел, не то слово. Как представлю, что он трогал тебя, касался твоих губ, трахал тебя, — Ветров чуть отстранился, приподнимаясь, но я почувствовала его твердевшую плоть между своих ног. Мне стало легче дышать, но я дрожала всем телом. — Моя, — грубо впился поцелуем, практически вторгаясь в мой рот своим языком. Я замотала головой, отчаянно стараясь вырваться. Кирилл начал буквально трахать меня, потираясь возбужденным членом сквозь ткань своих брюк и моей одеждой. Мне показалось, что Ветрову нравилось то, как я истерически извивалась под ним, пытаясь освободиться.

— Пусти меня, — отвернулась от пристальных глаз Кирилла, а он со всего размаху дал мне пощечину. Эхо шлепка разнеслось по комнате. Шокированная, я, как рыба, то открывала, то закрывала рот, не зная, что сказать или сделать. Я была дезориентирована. А Кирилл… он удовлетворенно улыбнулся, и томно выдохнул, словно только что словил кайф.



— Как давно я хотел этого, — с эйфорией простонал, и вновь обрушился с ударами по моим щекам. Истязая мою плоть до жалящей боли. Я кричала, звала на помощь сквозь градом льющиеся слезы, но все мои мольбы будто тонули в море. Меня никто не слышал. И Лев будет ждать внизу, потому что я так попросила…

— Остановись! Хватит! Прошу тебя, — молила, мотая головой. Я старалась защитить себя, от сыплющихся пощечин одна за одной, а Кирилл наслаждался. Он так томно выдыхал при каждом ударе, пугая меня до ужаса. Щеки горели огнем, и его якобы ласковые прикосновения к ним, лишь причиняли мне еще больше боли.

— Тебе понравится, — его больной, одуревший взгляд сверлил мое лицо, осматривая красноту. — Я вижу, ты уже вошла во вкус, Ева, — он специально протянул мое имя, пробуя его на звучание. — Не сопротивляйся, детка, так ты делаешь себе только хуже.

— Ты больной ублюдок, — выплюнула я, затем и вправду плюнула в лицо Кириллу. Он замер, будто остолбенел, но загоготал, словно в него вселились черти. Таким Ветрова я видела в-первые. Никогда бы не подумала, что под маской милого, элегантного мужчины скрывается мразь и любитель жестокого обращения с женщинами. — Ты думаешь, что я до сих пор не поняла, куда ты ездил в свои командировки? — Конечно, кроме Суханова, на видео я обнаружила его — Кирилла, с очаровательной девушкой. Оба в обнимку вошли в клуб, и так же довольные вышли. И все бы ничего, но несколько записей, сделанные в разное время, подтвердили одно — Кирилл нагло изменял мне, используя предлог «командировок».

Ветров отпрянул, ослабив свою хватку на моих руках. Пользуясь моментом, я вырвалась и оттолкнула от себя мужчину. Меня всю колотило от страха, и в то же время я лихорадочно соображала, как же вести себя рядом с садистом. Вольный знал о похождениях Ветрова, и потому намеренно сейчас подсунул записи, чтобы я, наконец, своими глазами увидела каждую сцену, каждую новую девушку, и самого Кирилла. Ему оказалось мало меня, и, чтобы удовлетворить свои потребности, мой бывший просто изменял мне.

Было больно. Было отвратительно и невыносимо. В тот момент я почувствовала нож, всаженный в мою спину, так еще некто невидимый его повернул несколько раз, углубляя рану и доставая до самого сердца. Подскочив на ноги, я схватила в руки первый попавшийся предмет — им оказалась стеклянная ваза.

— Не смей ко мне приближаться, — дрожащими губами пригрозила Ветрову, наставляя вазу на него. — Тебе не сойдет с рук то, что ты сделал со мной, — слезы стекали по горящим щекам, напоминая мне о причиненной мужчиной боли. Едва сдерживала свои рыдания, потому что сейчас было важно сосредоточить внимание, и не допустить повторения.

Ветров свободно присел на край кровати, он рвано дышал, опустив голову вниз. Но его сжатые руки в кулаки меня остерегали и напрягали. В комнате повисла тишина, очень волнительная и нервозная. А потом Кирилл рассмеялся, утирая с лица свою нахлынувшую эмоцию разврата и эйфории от того, что он только что учинил. Он так резко остановился, что я с испугу передернулась.

— Значит, Эдуард подсобил, — пришел к выводу, так быстро он сложил все карты.

— Ты думал, что тебе сойдет с рук? Все измены? — зло посыпала на него вопросы. — Как ты мог, Кирилл?

Ветров уставился на меня своими черными глазами, в которых горел нездоровый блеск. Ухмыльнулся, будто я говорила вообще не по теме.

— Это все ради тебя, детка, — оскалившись, произнес он, затем поднялся. Ему было смешно, что я держала в руках стеклянную вазу, ведь ничего бы я ему не причинила — никакого урона. Что не сказать о мужчине. Наступая на меня, он выбил из моих рук предмет, и я закричала. Звон битого стекла оглушил меня, а осколки все же коснулись моих ног, врезаясь в стопы и голени.

— А!

Схватив меня, Кирилл снова попытался повалить на кровать, и у него это получилось, только теперь он нагло срывал с меня вещи. Пуговицы блузки разлетелись в разные стороны, падая на пол и клацая о него. Кирилл разорвал мою блузку в клочья, оставаясь перед ним в лифчике. Выбивалась, как могла. Стала бить по рукам Кириллу, царапать лицо, руки, шею. Но ему это нравилось. Он придавил меня собой, и снова схватил за руки, поднимая их над моей головой. Надо было бежать… почему я не догадалась об этом немного ранее. Зачем стояла и чего-то ждала.

— Кирилл, остановись, не надо, — во мне бушевало отчаяние. Я мысленно звала Льва на помощь. А потом стала вовсе кричать. Вдруг, все же кто-нибудь услышит и прибегнет к помощи.

— Как мне остановиться, Ева? — безумно протараторил он, опускаясь к моей груди. Ветров стал вылизывать каждую, касаясь границы ткани, которая все еще прикрывала ее. Извиваясь в его крепкой хватке, я плакала. Мне не верилось, что это происходит со мной. Боже, пусть будет сон… только сон. В глотке от крика саднило, щеки горели, и тело мое было истощено от постоянной попытки вырваться, и все же я не сдавалась. Я заметила, что уже было пятнадцать минут восьмого, Лев уже должен быть внизу, и ждать меня. А Кирилл продолжал; он успел оголить мою грудь, освободив ее из чашечек лифчика. Вобрал сосок на одной груди в свой рот, а с другой играл, причиняя мне боль.