Тот, кто меня купил - Алекс Чер

— Оставь её в покое, — уничтожаю взглядом Мелехова. — Зачем тебе это нужно? Ты же знаешь: я не вмешиваюсь в твою личную жизнь. Даже если ты надумаешь похитить дочь короля из африканского племени, я слова тебе не скажу. Но сейчас ты дуришь голову подруге моей жены. Тая расстроена. Девушка не сдала экзамен. И только ты тому виной. Знаешь почему? Потому что ты всегда думаешь только о себе и своих чувствах, ощущениях, похоти. На остальных тебе плевать.

Я произношу свой монолог в духе театра одного актёра. Сам задаю вопросы, сам же на них и отвечаю. Сева молчит. И упрямое выражение его лица говорит о многом. Ему плевать на мою нотацию. Ослоподобный упёртый баран. А я никак не нащупаю, за что его можно придавить. За какую ниточку дёрнуть, чтобы заставить хотя бы высказаться. Я уж не говорю — послушаться меня.

— Знаю, не моё дело. Но ты можешь хоть иногда быть человеком и думать головой, которая у тебя на плечах, а не между ног?

Сева бросает на меня непроницаемый взгляд, и губы его кривятся в усмешке.

— Да зачем мне та, что на плечах, если вполне устраивает то, что между ног? Заметь: устраивает не только меня.

— Сев, ну по-человечески тебя прошу. По-дружески, — сбавляю я тон и почти вздыхаю. Пытаюсь ещё и с этой стороны надавить.

— Веришь? Не могу. Помешательство какое-то. Как влип в неё сразу после вашей свадьбы, так и… в общем, не вылезаю из неё. За исключением тех бездарно прожитых трёх дней. Какой-то фейерверк страстей. У меня ещё никогда не было такой сумасшедшей самки.

Я прикрываю глаза и считаю до десяти. Как хорошо, что мы беседуем наедине, и Тая не слышит вот этой наглой ахинеи. Неуважительной. Мерзкой. Но это Сева. Я привык к нему любому. Человек мира, бесконечных связей и знакомств. У него своя история, заставившая жить легко и не принимать ни одного человека близко к сердцу. У Севы нет сердца. Есть орган, который качает кровь.

— Хороша чертовка. Огонь. Башню рвёт на части. Прям жесть. Трындец, короче. И пока я не выем эту тыковку до хвостика и шкурки, не остановлюсь.

— Ты мерзок, Сева.

— А что поделать? Ты же знаешь: никакой глубины, только мелкая лужа, да и та не по колено. Подумаешь, экзамен она завалила. Зато потусила, получила сполна не только комиссарского тела, но и прочие блага цивилизации. Ты же знаешь: я щедр, а она принимает подарки и другие знаки внимания слишком охотно, чтобы быть полностью бескорыстной и святой. К тому же, такой опыт, Эд, такой опыт! Закачаться! Небось твоя Тая — скучная гусеница в постели. Особенно по сравнению с Птичкой.

Это он забрасывает удочку, чтобы узнать подробности моей личной жизни. Сева всегда отличался слишком развитым любопытством. Его прям колбасит. Хоть и должен привыкнуть: я не делюсь своей постелью ни с кем. Хотя знаю: он перепробовал всех или почти всех моих любовниц. После меня. А, может, и вместе со мной.

Слишком азартен, чтобы устоять. Но об этих победах он благоразумно предпочитает помалкивать. Хотя, бывает, его прорывало на откровенность и здесь. Сева не сдержан там, где дело касается половой сферы. Наверное, это болезнь, но я уважаю конфиденциальность и никогда не пытаюсь ни воспитывать, ни вправлять мозги. Сегодняшний случай — исключение. Я обещал поговорить. И всеми силами пытаюсь образумить этого стрекозла. Тщетно. Но я всё же делаю ещё один заход. Как-то мне не улыбается сказать Тае, что я не смог приструнить своего личного помощника.

— Сева, — разглядываю на его щеке царапины, что оставили ногти моей матери. — Рано или поздно эйфория спадёт. Ты отряхнёшься и уйдёшь искать новых бабочек, овечек, пастушек, бестий, королев, шлюх, а девушка будет страдать.

— Она будет страдать в любом случае, — улыбается плотоядно Сева. — Какая разница? Днём раньше, днём позже. Там всё сцепилось уже намертво, Гинц, как ты не понимаешь? И если я сейчас её брошу, ей будет больно. И это не поможет сдать экзамен. Может, даже наоборот: повредит. Она завалит сессию полностью, страдая, что я такой-сякой мерзавец.