Инферно - Анна Штогрина

Ангелина.

Широко распахнув глаза, я встретилась взглядом с яркими лучами солнца. Поежилась от утреннего свежего ветра, который бесцеремонно гулял по дому из сломанных ставней. Тело хранило в себе следы истомы от проведенной с Яном ночи. Самого цыгана в постели не оказалось.

При свете дня комната показалась еще более убогой. Осознание того, что я совершила вчера самую большую ошибку в жизни, не покидало. Тревога будоражила и портила настроение. Мобильный телефон я вчера выключила, но там наверняка уже не меньше сотни пропущенных от отца и Саввы. Боже! Что я скажу жениху…

С кровати я соскочила резво и прытко. Хотелось поскорее убраться из цыганских хором. Не то что б меня волновало отсутствие денег у Яна. Он парень пробивной и нахальный, талантливый боксер. Проблема заключалась в семейных договоренностях. И если вчера на свежие дрожжи побег из отцовского дома мне казался единственным выходом, то перебродив и осмыслив произошедшее, я очутилась заложницей своей глупости. К Савве в семью меня уже не примут. Обязательное условие нашего обручения была моя невинность, которая пала под натиском цыгана.

Ополоснув лицо ледяной водой, я вытерлась тонким вафельным полотенцем и, осторожно ступая, направилась вниз по лестнице.

Разруха былого величия в цыганском доме несла в себе определенный порядок. Лестница скрипела и шаталась, но была чистой, а диваны и стулья со столом стояли спокойным ровным строем. Будто Ян своими силами очень тщательно наводил порядок в заброшенном особняке.

Ян…Это несправедливо, что такой парень — дерзкий и умелый во всем, находился на последней ступени социальной лестницы. Гораздо ниже, чем Савва, который палец о палец в жизни не ударил, а в соблазнении меня не видел смысла.

Запах ароматной выпечки и кофе тянул меня канатом в столовую. Я вошла и ахнула. Ян разбирал заколоченные окна на веранду, что б пустить больше воздуха и света. Он был в одних шортах, футболка была повязана на узких бедрах. В руках он держал молоток и плоскогубцы. Цыган стоял ко мне спиной и отдирал последнюю доску от проема. Грубо ругнулся и вышвырнул ее на траву перед окном.

О чем я вообще думала? Что говорила?

Я залипла на долговязом парне, на его мускулах, что бугрились под смуглой кожей, на капельках пота, которые блестели между лопатками и очерчивали косые мышцы спины.

Сглотнула слюну, откашлялась, привлекая внимание Яна. Неловкость между нами исчезла, стоило цыгану повернуться ко мне лицом и оценить мою фигурку сияющим взглядом. Столько в его черных зрачках было первобытной похоти и молодого горячего желания, что я почувствовала тяжесть в ногах.

— Я тебя разбудил, Ангелочек? Старался гвозди выдергивать, чтоб не стучать молотком, — он отложил инструменты, снял футболку с бедер и вытер ей лицо и грудь от пота.

В нем в этот момент было столько настоящего секса, что у меня даже голова закружилась. Естественная брутальность, врожденная дерзость и тренированное тело — стоило признать, это гремучий коктейль для соблазнения невинных девочек. Захотелось стать совсем раскованной и порочной. Подойти к нему ближе и, ох! Слизать все капли пота с его живота, спускаясь губами все ниже.

С подбодряющей улыбкой, Ян отшвырнул футболку на диван и двинулся ко мне навстречу. Черные вьющиеся волосы, глаза, маслянистые, как нефть, узловатые руки в выпуклых венах… Баро был такой настоящий, не украшенный ненужными дорогими аксессуарами, без наигранной фальши. Открытый и целеустремленный парень, не скрывающий своего желания.

— Ангел, я вообще то думал, что я сначала приму душ, и мы позавтракаем. Но… — он замолчал, поравнявшись со мной и нависая сверху, откинул мои волосы от лица, закусив сбоку губу. А затем добавил совсем тихо и хрипло, — Что ж ты, моя красивая сучка, так смотришь на меня?! Одним взглядом укладываешь в нокаут.

Я затрепетала, отдаваясь на волю его умелых пальцев. Отходить совсем не хотелось. Напротив, я поддалась искушению и положила ладони на его грудь. Сердце цыгана билось, будто он только что спрыгнул со скалы в открытое море ко мне. И нас несло по волнам нашей страсти все дальше от берегов, затягивало в пучину желания все глубже.

Удивительно, но раньше я не догадывалась, что между людьми может быть такое сильное влечение. Когда всего мало. Мало касаться друг друга, хочется проникнуть под кожу; мало целоваться, хочется съесть друг друга целиком без остатка, мало проникновения члена, хочется спаяться плотью навеки и не отпускать его!