Без него - Катя Лоренц

Юля

Адлан не пошел на работу. Мы, вместе с детьми, гуляли на площадке. Он качал детей на качелях, а они заливались смехом. Ловила завистливые взгляды других мамочек. К слову, на площадке Адлан был единственным мужчиной.

До детского кафе шла сзади мужа держа Джулию за руку. Руслан устал и забрался к нему на плечи. Сжимал его шею.

– Папа, – говорил с такой любовью. Кажется, к нам возвращается наш прежний Адлан. Но так быстро прощать его не собираюсь. Я все ещё зла на него.

Пока, мы были вчетвером, можно было забыть о наших разногласиях. Но как только дети ушли играть в детский уголок, наступило неловкое молчание.

– Юля, – прошептал он возле моего уха, отправляю горячую волну гулять по телу. – Перестань обижаться. Я извиняюсь за свое поведение, что думал только о себе.

В горле першит от слез. Почему он не мог быть таким раньше? Мне ведь тоже нелегко было. Видеть раненого Султана, быть пленницей. Жить в страхе, что однажды Султан перестанет со мной миндальничать и возьмет силой, а я ничего не смогу с этим сделать, не хватит сил противостоять взрослому мужчине.

Адлан ведет носом, очерчивая венку на шее. Меня бьёт мелкая дрожь. Я так по нему скучала. Но сдаться так быстро, значит дать ему повод думать, что со мной так можно обращаться. И можно и дальше не воспринимать меня всерьёз.

– Я к детям, – встаю с мягкого дивана и иду на ватных ногах к детскому уголку.

Я хочу его. Дико, по-животному. Но секса для брака мало, мы должны научится переживать трудности вместе.

– Уложил детей, – Адлан расстегивает запонки, потом пуговки. А у меня внутри все сжимается от щенячьего восторга. Так и хочется прикоснуться к горячей коже, жадно пожирать губами, спуститься вниз.

– Ты что делаешь? – натягиваю одеяло до подбородка. Мне нужна не дюжая сила воли, чтобы самой не накинутся на него.

– Раздеваюсь.

– Ты же не думаешь, что я позволю тебе спать здесь?

– Юля, – он залезает на кровать.

– Нет. Уходи!

– Ты моя жена. И я буду спать с тобой! – и уже ласковее: – Я так соскучился, – шепчет бархатным голосом.

– Отлично! Значит уйду я! Можешь пойти поделиться со своей Оксаной какая я неблагодарная, – его губы сжимаются в тонкую линию, а взгляд чернеет.

– Нет уж. Спи. Я сам уйду, – берет подушку и уходит.

Без него так холодно. Так хочется прижаться к горячему телу. Я вспоминаю сколько чудесных ночей мы провели здесь.

А что если своим ультиматумом я делаю только хуже? Вдруг, он просто не захочет больше добиваться меня?

Утром злая, отправляюсь в магазин. Дети остаются с Адланом. Когда возвращаюсь, в доме не слышно детских голосов и подозрительно тихо. Отношу сумку с продуктами на кухню. Смотрю на часы. Уже обед. Но для тихого часа рано.

Захожу в гостиную, где царит полумрак. На столе стоят две высокие свечи, стол накрыт моими любимыми блюдами.

– Что это? – с подозрением смотрю на нарядного Адлана.

– Просто решил пообедать с женой, – отодвигает стул. Сажусь, расправляю льняную салфетку на коленях.

– А дети где?

– К деду отвёз. Не смотри так укоризненно. Он живёт один. Мама уехала в Грозный.

После вкусного обеда, я немного подобрела. И даже отвечаю улыбкой на его шутки. Он включает музыку.

– Потанцуем? – протягивает мне руку. – Давай, Юля. Не упускай такой шанс, а то скоро ты станешь необъятной, – посмеивается он.

– Сволочь, – отвечаю улыбкой и вкладываю свою руку в его.

Мы медленно движемся покачиваясь. Адлан держит руки на талии, не переходит границы.

– Тебе очень идёт беременность, Юль. И я люблю тебя такой, – он мягко заправляет прядку за ухо. – Когда искал тебя, меня иногда посещали мысли сдаться. Прекратить поиски.

– Почему?

– Я боялся.

– Чего?

– Того, что когда найду, ты скажешь, что выбрала его. Ты же любила моего брата. Я знаю.

– Не так сильно, как тебя, – мои пальцы зарываются в его волосы. Адлана начинает бить ложь, а руки на моей талии сжимаются. Сейчас он похож на хищника, который не хочет выпускать добычу из цепких лап. Да я и сама не хочу.

Приподнимаюсь на носочки и целую его в щеку, в кончики губ. Он замер, даже не дышит. Боится спугнуть, позволяя мне делать с ним, всё что захочу. Облизываю губы, проникая языком внутрь. Наш нежный поцелуй набирает обороты и вот мы пожираем друг друга, как дикие звери, съедаемые дикой жаждой.

Адлан подхватывает меня на руки, несёт наверх. Забираюсь на кровать. Стоя на коленях, расстегиваю пуговицы на блузке. Очень медленно. Смотрю за горящим взором мужа, как он наблюдает за мной, чуть склонив голову набок, как ястреб, готовый кинуться в любую минуту. Я остаюсь в одном белье. Адлан становится сзади меня, расстегивает лифчик, перекидывает волосы вперёд.

Дрожу от ожидания, его касаний, ласк, представляю, что он сделает это со мной. И раньше то его сдержанным нельзя было назвать, а сейчас...

Широкие ладони накрывают изнывающие, ставшие очень чувствительными соски, пока губы обжигают нежными поцелуями спину. Я неосознанно двигаю бедрами, его член скользит между ягодицами. Он раздвигает мне ноги коленом, одной рукой фиксирует, чтобы не дергалась, другой залазит в трусики, неторопливо поглаживает складочки. Мучает.

– Адлан. Я так хочу его внутри, – продолжаю двигать бедрами.

– Я слишком долго ждал, хочу насладиться тобой, – кусает за шею, одновременно проникает внутрь указательным пальцем. Продолжает мять грудь, пощипывает сосок. Накрываю его руку своей, провожу по вздутым венам. Каждую готова зацеловать. Я лишена возможности что-то сделать, отдаю ему управление своим взбунтовавшимся телом.

– Адлан, – сильнее насаживаюсь на таранящий лоно палец. Его тяжёлое дыхание смешивается с моим стоном.

– Какая ты голодная, моя Незабудка. Хочешь его? – резко двигает бедрами. Киваю. Не могу сосредоточиться.

– То есть, ты больше не хочешь разводиться?

– Это жестоко так мстить мне, – он поиграть решил? Думает только он тут мастер соблазнения?

Завожу руку назад, глажу член. Он дёргается. Адлан зло шипит, возле моего уха. Приспускаю боксеры и вожу рукой по нежной коже, размазывая капельку смазки.