Их любовник - Татьяна Богатырева

— Я впечатлен, дядя. Ты действительно пишешь речи сам и умеешь давить на больные места. Но ты в самом деле думаешь, что мне по-прежнему четырнадцать, и я поведусь на пафос? — Бонни поднял бровь а-ля Никель Бессердечный. — Глупо отрицать, что я сам затеял обман ради спокойствия родителей. Я уже сто раз раскаялся. Но журналистов-то на тихую семейную встречу в Милане позвал ты. И подливаешь масла в огонь тоже ты. Спорим, ты ни за что не скажешь брату, что переспал с Клаудией, прежде чем подсунул ее мне?

— Не уходи от темы, Бенито. Кто бы что ни сделал раньше, сейчас выбор за тобой. Или ты поведешь себя, как подобает мужчине, или сведешь отца в могилу.

— Если настаиваешь, чтобы я набил тебе морду, я к твоим услугам, — Бонни чуть привстал и подался вперед, словно готовился перепрыгнуть через стол и вцепиться дону Джузеппе в горло. — Давно мечтал это сделать, но не хотел расстраивать папу. Он считает тебя братом.

Дона Джузеппе перекосило, а меня зазнобило. Охрана охраной, но он же бешеный убийца! Если его сейчас переклинит… и они с Бонни подерутся… ведь не подерутся же?! Боже, пусть дону хватит выдержки не наброситься на Бонни прямо сию секунду!

— А я все еще считаю тебя сыном, Бенито, — ярость придала голосу дона рычащих ноток; он тоже подался вперед, опершись на стол ладонью. — Хоть ты и ведешь себя, как трусливый пес.

Несколько секунд мужчины испепеляли друг друга взглядами, а я мечтала заползти под стол, чтобы не задело, когда взорвется.

Дело спас официант. Стоило ему подойти с подносом, как оба сели обратно и приняли вполне цивилизованный вид. Разумеется, я даже не поняла, что именно нам принесли, все мое внимание было на этих двоих. Отец и сын, не ошибешься. Даже крыльями носа подрагивают одинаково.

А вот когда официант отошел и Бонни первым отмер — я вздрогнула. И тут же облегченно выдохнула, потому что он обернулся ко мне и взял мою руку в свою.

— Прости, Роза. Я не хотел тебя в это вмешивать, но лучше тебе было услышать все самой. А дядя Джузеппе уже сказал все, что хотел, и уходит. Не так ли, дядя?

— Подумай как следует над моими словами, Бенито. У тебя еще есть шанс поступить правильно. — Дон Джузеппе поднялся, прямой, как стилет, и такой же острый и опасный. — Леди Говард, прошу меня простить.

— Бонни, — я сжала его руку. — Почему ты не скажешь дяде правду?

— Какую правду, миледи?

— Ту, которую ты не услышал, дядя, — голос Бонни был ровен и холоден. — Клау не может быть беременной от меня. Я десять лет назад сделал вазектомию. Последний анализ на фертильность сдан на прошлой неделе в клинике Сандерса, можешь поинтересоваться результатами. Так что если Клау честная девушка и не спала больше ни с кем — ребенок твой.

Несколько мгновений мне казалось, что дон Джузеппе сейчас просто развернется и уйдет, так ничего и не услышав. Слишком много яростного отторжения. Но я ошиблась. К счастью.

— Этого не может быть, — сказал он так же ровно и холодно, но по растерянности в глазах было видно: он уже понял, что это правда.

— Ты услышал.

— Если ты солгал… — дон еще пытался давить, но что-то в нем надломилось, и за маской политика и мафиозо проступил пожилой, усталый и не слишком счастливый человек.

— Не солгал. Или ты тоже не можешь иметь детей? — похоже, Бонни тоже почувствовал перемены: яда в его тоне поуменьшилось.

— Не твое дело!.. — рявкнул дон Джузеппе, но уже не очень убедительно.

— У тебя есть шанс поступить правильно. До нескорой встречи, дядя.

— Ты…

— Я приеду к своему отцу. Не к тебе.

Ничего не ответив, дон Джузеппе развернулся и вышел. А мне почему-то стало очень-очень холодно.