Их любовник - Татьяна Богатырева

Несколько минут я лежала на его плече, не в силах ни шевелиться, ни думать. Я сама не ожидала, что на эмоциональном всплеске все окажется так… так… ошеломительно? Как будто подо мной в самом деле был дракон. Вот она, сила искусства.

Но расслабляться было рано, да и пока не хотелось. История жгла изнутри и требовала, чтобы ее рассказали. Или сыграли. Или даже прожили — вместе тем, кто мог бы стать драконом, жуткой зубастой тварью без намека на мораль и человечность. Таким, как некий сенатор, или как старший сын сенатора. Нет, Бонни почти ничего не рассказывал о своем брате Адриано, кроме нескольких эпизодов из детства. Рассказывал Кей, даже кое-что показывал. Полицейские протоколы и фотографии жертв. Формально Адриано был ни при чем, максимум — одним из подозреваемых, и все эти дела рассыпались еще на стадии расследования. Ну что делать, если то улики испортились, то свидетели исчезли.

— Как хорошо, что ты не стал драконом, — тихо сказала я, устраиваясь удобнее в его объятиях и поправляя задранную сорочку.

— А я бы не отказался полетать на своих крыльях, — улыбнулся Бонни и закинул мою ногу себе на бедро; сорочка опять задралась до пупа, ну и черт с ней.

— Сегодня мне показалось, ты его убьешь прямо там, в «Касабланке».

— Не убил же.

— Но хотел, я знаю.

— Есть вещи, которые нельзя простить.

— Наверное, есть, — я вздохнула и поцеловала его в чуть шершавый подбородок.

Но иногда наше мнение о том, что можно и чего нельзя, меняется. И я хочу, чтобы сегодня ты это понял, Бонни Джеральд. Чтобы ты научился прощать то, что сейчас кажется тебе непростительным. И освободился от ненависти, которая сжигает тебя изнутри. Я не скажу сейчас этого вслух, обойдемся пока без программных заявлений, ты сам все поймешь из моей сказки.

— Лучше расскажи, что было дальше с драконом и Никелем Бессердечным. Явно же не «жили они долго и счастливо, трахаясь по четвергам».

— Почему бы нет, если обоим это нравилось?

— Потому что всегда что-то случается такое… ты сценарист, ты лучше знаешь, как это называется.

— Херня это называется, Бонни Джеральд.

— Ага, точно. Херня случается. И какая же херня случилась с этими двумя?

— А никакой херни, ну, поначалу, если не считать того, что дракон свалил. Сразу. Собственно, а что он тут забыл? Хороший секс — не повод… ни для чего не повод. И в этом оба были согласны. Вообще-то они и не планировали повторять в третий раз — оба. Оно как-то само получилось. Летел себе дракон над Нью-Йорком, и вдруг вспомнил: ба, да сегодня же четверг, а я по чистой случайности прямо над рестораном, где зачем-то тусит Никель. Там наверняка подают хороший виски!

— И они чисто случайно пересеклись в ресторане, где подавали хороший виски, посидели, потрепались о том, о сем…

— Еще чего! До потрепаться они еще не дошли. Ты же помнишь, секс — не повод. Тем более секс между двумя взрослыми, разумными людьми, в голове у которых нет никаких сентиментальных глупостей.

— Значит, просто секс до сноса крыши — и все?

— Разумеется. На этот раз они даже не здоровались. Никель был с невестой и какими-то то ли партнерами, то ли конкурентами, не суть. Он просто увидел Эль Драко, идущего к своему столику, и кивнул ему. А минут через несколько отлучился в клозет.

— А Эль Драко решил помыть руки перед ужином. В чисто гигиенических целях, и Никель тут был совершенно ни при чем.

— Ты сечешь фишку, — хмыкнула я. — А что следующие минут десять дверь была заблокирована изнутри, тоже чистая случайность. Мало ли, замок заклинило. Вышли-то они по отдельности, каждый к своему столику. Морды, конечно, были довольные, а у Никеля образовался странный кровоподтек на шее, но это же совершенно ни о чем не говорит.

— Совершенно, — согласился Бонни.

— В общем, они могли бы продолжать в том же духе еще лет десять. Вот Никель, к примеру, даже не задумался, почему в следующий четверг вечером остался дома и не позвал никого скрасить одиночество. И почему принял душ строго до одиннадцати часов, а без двух одиннадцать достал из бара бутылку виски и два стакана. Наверное, потому что пить в одиночестве не подобает ярлу, а если стаканов два — то и ты вроде бы не один. И он вовсе не ждал звонка в дверь, а дворецкого отпустил… да просто так, надоел!