Звезда телерекламы - Стенли Морган

— Когда — сейчас?

— Да, почему бы и нет.

— Ну, хорошо, — рассмеялась Джин. — Не думаю, что остальные без нас умрут от скуки.

"Форд" свернул на обсаженную соснами аллею и вскоре остановился возле дома Джин. Девушка провела меня по узкой тропинке, и мы вышли на берег.

Я обнял её за талию и Джин, точно ждала этого, тут же прижалась ко мне.

— Посмотри, какая луна, — сказала она.

Мы остановились и задрали головы. Посреди безоблачного неба ярко сиял серебряный диск.

— Прислушайся, — шепнул я.

Мы замерли. Легкий бриз ерошил верхушки деревьев. Воздух благоухал ароматами сосны и моря.

— Слышишь?

— Что?

— Ничего. Полную тишину. Ни рева самолетов, ни гудения машин, никого… Мы с тобой одни на всем белом свете.

Джин хмыкнула.

— Замечательная мысль.

Мы спустились к морю, по которому, рассекая его на две части, убегала серебристая лунная дорожка. Я мечтательно вздохнул. Потом спросил:

— А тебе здесь не надоедает? Я имею в виду солнце, песок, море…

— Иногда случается, — ответила она. — Правда, довольно редко. Порой я очень скучаю по семье и начинаю тосковать по дому. Впрочем, как-никак, я провожу в Лондоне четыре месяца в году. Вполне достаточно.

— А где ты живешь в Лондоне?

— В Патни, недалеко от моста.

— Большая разница — Патни и это…

— Еще бы. Не хочешь пройтись по воде?

Мы сбросили туфли, закатали брюки и приблизились к кромке воды. Я осторожно попробовал воду ногой. Мне показалось, что она ледяная. Джин рассмеялась, подтолкнула меня на мелководье и зашлепала рядом со мной. Минуту спустя вода показалась мне уже более теплой. Мы побродили, обнявшись, минут десять, после чего Джин сказала:

— Я уже продрогла. Пожалуй, нам лучше зайти и просохнуть. Как ты насчет чашечки кофе?

— С удовольствием.

Квартира Джин настолько походила на жилище Патрика, как будто обе были построены одним архитектором. Впрочем, кто знает — возможно, так оно и было. Джин указала на ванную.

— Иди напусти в ванну горячей воды и смой с ног песок, а я тем временем сварю кофе.

Сидя на краю ванны и свесив ноги в воду, я думал, как быть дальше. Патрик, решил я, уже наверняка догадался, что наши планы изменились, и укатил. Внезапно я приободрился. Прогулка по прохладной воде сотворила чудо — усталость как рукой сняло.

Вытирая ноги, я услышал, что в гостиной заиграла музыка. В ванную вошла Джин и, усевшись на мое место, принялась болтать ногами в воде.

— Кофе уже готов, — сказала она.

— Ну-ка, дай мне эту ножку.

Я вытер ей ноги полотенцем и пощекотал пятку. Джин взвизгнула и убежала в гостиную. Я последовал за ней. Из динамиков заливался сочный голос Тома Джонса.

— Радио здесь кошмарное, — пожаловалась Джин. — На пятьдесят минут дурацкой болтовни приходится всего десять минут музыки. Поэтому я и привезла сюда собственный проигрыватель.

— Нельзя упускать такую музыку, — сказал я, привлекая её к себе. Давай потанцуем.

С минуту мы покружились в той же позе, как и в дискотеке, после чего Джин кивнула в сторону балкона.

— Пойдем танцевать при луне.

Высвободившись из моих объятий, она выключила свет, раздвинула шторы и выпустила меня на балкон. Залитые лунным светом, мы прижались друг к другу. Джин обняла меня за шею, а я нащупал её левую грудь и стал нежно поглаживать её.

— А ты, оказывается, шалун, — прошептала Джин, просовывая руки под мою рубашку и гладя мою спину.

Я, в свою очередь, обеими руками забрался под её свитер. Кожа была теплая и нежная, как шелк. Под свитером у Джин ничего не было. Я нашел упругий сосок и в ту же секунду Джин жарким поцелуем впилась в мои губы. Она легонько куснула меня за губу и зашарила во рту юрким язычком; её правая рука скользнула вниз, лаская внутреннюю поверхность моего бедра. Вдруг она напряглась.

— Расс…

— Что?

— Давай прямо здесь… При луне.

Оставив меня, она вышла в гостиную и почти сразу вернулась, держа в руках подушки с дивана. Бросив их вниз, она неуловимым движением стянула свитер, а ещё секунду спустя предстала передо мной полностью обнаженная. Я тоже, не мешкая, скинул всю одежду. Джин потянулась ко мне и упала в мои объятия. Потом увлекла на подушки и почти сразу, не тратя времени на ласки, раздвинула ноги и впустила моего изголодавшегося зверя в свое лоно.

— Погоди, не двигайся, — задыхаясь, прошептала она. Я опустил голову и увидел, что Джин дрожит — то ли от ночной свежести, то ли от ощущений. Я знал, что в эту минуту она любуется луной, глядя через мое плечо.

— Боже, как прекрасно, — прошептала она и снова дернулась. — Эта луна, море… рождают у меня какие-то новые, совершенно удивительные ощущения…

Ее ноги обхватили мою спину и крепко стиснули. Руки напряглись, а дыхание участилось. Я чувствовал, что Джин уже близка к победному финишу…

— Расс! — вдруг выкрикнула она. — Давай! Давай!

Она выгнулась дугой, на мгновение замерла, а потом громко, с усилием выдохнула и расслабилась.

— Боже, как это было здорово, — зашептала она.

Мы лежали рядышком, пока я не начал дрожать — воздух заметно посвежел. Джин, заметив, что по моему телу побежали мурашки, погладила меня по руке.

— Пойдем внутрь.

Я помог ей встать.

— Давай спать, — сказала Джин. Утром я отвезу тебя в Магалуф.

Когда мы уже лежали в постели, тесно прижавшись друг к дружке, Джин сказала:

— Не знаю, как ты, а я впервые предавалась любви при лунном свете. Тем более — глядя на луну. Чудесное впечатление. Удивительно, все-таки, как влияет обстановка на ощущения.

— Разнообразие это приправа любви.

— Хотела бы я как-нибудь заняться этим прямо на пляже… И ещё в море.

— Да, было бы довольно забавно.

— Ты попробуешь это в море, вместе со мной?

— Конечно. Только свистни.

— Погоди, вот море согреется, тогда я тебе покажу.

— Да, если вода будет такая, как сегодня, я его не найду.

— Не волнуйся, — засмеялась Джин. — Уж я-то его точно найду.

Она опустила руку и нащупала моего уставшего наездника.

— Ты собираешься спать или нет? — спросил я.

— А в чем дело? — невинным тоном спросила Джин, поглаживая мой встрепенувшийся орган.

— Предупреждаю, что, продолжая в том же духе, глаз ты сегодня не сомкнешь, как пить дать.