История жизни венской проститутки, рассказанная ею самой. Книга 1 - Жозефина Мутценбахер

Рудольф же с тех пор неизменно обходился со мной хорошо, мой отец тоже, а о большем я и не мечтала.

Если теперь, одеваясь поутру, отец брал меня за грудь или давал мне поиграть своим хоботом, я уже не испытывала робости, поскольку отныне знала, что Рудольф не сидит в засаде, а мирно спит. Пару раз я даже заметила ему в шутку по этому поводу:

– Сегодня вы тоже могли бы опять нас застукать, отца и меня…

Он осведомлялся:

– Сношались?

– Нет… однако… он снова играл со мной.

Рудольф добродушно замечал:

– Пусть себе играет, я больше не наблюдаю…

Он повторял это столь часто, и повторял как само собой разумеющееся, пока я в это не поверила и, когда во время наших утренних развлечений отец внезапно останавливался со словами: «Тсс… неровен час, Рудольф войдёт…», сама не успокаивала его, замечая:

– Ах, да ничего не будет… он спит как сурок.

Так вот, однажды утром отец, как бывало, принялся заигрывать со мной и стянул мне рубашку, так что грудь у меня обнажилась. Он поцеловал её и затеял игру с сосками, что, надо признать, меня и по сей день ещё наполняет мгновенным желанием.

Поскольку сам он тоже ещё был в рубашке и не успел надеть даже подштанников, вся его амуниция быстро оказалась в моих руках, и я обрабатывала его точильный ремень, пока тот не принял молодцеватую выправку и не начал пульсировать.

Тогда он забрался мне под юбки и притиснул меня к кровати. Однако мне, не знаю уж почему, подумалось о Рудольфе, и я воспротивилась:

– Нет… он может что-то услышать…

– Да ерунда какая, он же спит, – возразил мне отец моими же собственными постоянными словами и от себя добавил: – Мне, во всяком случае, наплевать.

Я стала ещё быстрее растирать ему черенок и предложила компромисс:

– Пусть на вас так накатит.

Ибо я всё ещё не рисковала ложиться.

– Но в таком случае ты ничего не получишь, – добродушно заметил он.

– Мне не требуется, – ответила я, прикидывая в голове как позднее возместить свой убыток за счёт Рудольфа.

Но ничего не помогло.

– Нет, нет… иди сюда… – настаивал отец.

И поскольку я и без того уже наполовину была готова совершить сей акт, то позволила бросить себя на постель, да ещё собственноручно, лишь бы только поскорее покончить с этим делом, вставила поршень в машину.

– А-а… а-а… – начал толочь отец.

– А-а… сильнее… сильнее… – отвечала ему я.

– Ах… именно сегодня так здорово… – пыхтел он.

– У меня уже подкатывает… сейчас, – призналась я.

– Ещё парочку ударов… так… я брызгаю… теперь я брызгаю.

И в это мгновение волна его спермы ударила в меня, но в тот же миг распахнулась дверь, на пороге вырос Рудольф и невозмутимо спросил:

– Чем это вы тут занимаетесь, господин сосед?

Мой отец настолько оторопел от неожиданности, что наскоро сделал ещё три-четыре толчка, чтобы как можно основательнее выплеснуть семя.

– Не торопитесь, пожалуйста… – насмешливо обронил Рудольф.

Теперь мой отец подскочил как ужаленный и, продолжая учащённо дышать, с бледным видом встал перед Рудольфом. Тот пристально смотрел на него.

Я, как была, так и осталась лежать на постели, поскольку не знала, что мне делать и как поступить.

– Давайте для начала прикроем девчонку, – насмешливо произнёс Рудольф и опустил мне юбки. Потом, увидев мою обнажённую грудь, он кинул на неё подушку и сказал:

– Прикройтесь, пожалуйста, этим, титьки меня возбуждают.

Отец был ещё не в состоянии и слова промолвить.

Рудольф обернулся к нему:

– Ну-с, господин сосед, что это вы тут с девчонкой делали?

Отец смущённо пробормотал:

– Господин Рудольф… вы же не станете навлекать несчастье на мою голову…

Рудольф засмеялся:

– Это почему же? Ни один человек не стал бы сквозь пальцы смотреть на то, что вы свою дочь дрючите. Вы ведь как-никак девочку использовали…

– Господин Рудольф, – пролепетал отец, заикаясь, – я вдовец… я ещё не так стар… Денег у меня, сами знаете, кот наплакал… Не могу же я рукой себя облегчать…

– Однако… однако… оно верно, конечно…

– Господин Рудольф, – взмолился отец, – вы мне должны всеми святыми поклясться, что не предадите это дело огласке.

– Не могу обещать… но вы, впрочем, накиньте на себя что-нибудь и приходите на кухню, там мы с вами малость и потолкуем.

Отец в страшном волнении оделся. Но когда он вышел на кухню, Рудольфа уже след простыл.

Мы были крайне теперь озадачены. Отец отправился на работу, я как обычно слонялась без дела по дому, и вечером мы в подавленном настроении легли спать, не разговаривая друг с другом. Однако мы и без разговоров знали, что именно нас приводит в уныние.

Один раз отец обронил только:

– Если он на меня донесёт… гусь этот… я его прикончу.

Но и я твёрдо решила на случай подобного разворота событий со своей стороны тоже посадить господина Рудольфа в лужу.

Мы заснули, снова проснулись, снова некоторое время поспали. Мы оба ждали Рудольфа и надеялись поговорить с ним, когда он вернётся домой.

Наконец мы услышали звук открывающейся двери.

– Вот, он уже здесь, – сказал отец. Он совершенно не сомневался, что я бодрствую, и я действительно не спала. Было, вероятно, три часа ночи.

На кухне раздевался Рудольф, и мы слышали, как он возится.

– Может, мне сейчас к нему выйти? – спросил отец.

– Попробуйте, – посоветовала я ему.

Однако прежде, чем он успел подняться с постели, дверь отворилась.

Мы услышали это, потому что в кромешной темноте ничего не могли разглядеть.

Очень тихо Рудольф сказал с порога, не заходя в комнату:

– Вы спите, господин сосед?

– Нет, нет – живо отозвался отец, – имею честь кланяться, господин Рудольф…

Не ответив на приветствие, Рудольф так же тихо произнес:

– Позвольте, пожалуйста, Пеперль выйти ко мне.

– Чего вы хотите? – Мой отец сел в постели.

Рудольф невозмутимо повторил:

– Позвольте Пеперль выйти ко мне, – и добавил, – вы же ничего не имеете против, господин сосед?

В этом дополнении таилась угроза.

Мой отец отлично её расслышал и ничего не сказал.

Рудольф ждал в дверях.

В конце концов, отец робким тоном прошептал мне: