История жизни венской проститутки, рассказанная ею самой. Книга 1 - Жозефина Мутценбахер

– Ладно, иди к нему… тут уж ничего не поделаешь… иди, Пеперль…

Это прозвучало с печальной безнадёжностью.

Я соскочила с кровати, устремилась к двери, Рудольф поймал меня, затянул в кухню и закрыл дверь.

– Марш в постель… – сказал он мне.

Мы улеглись.

– Так, – он удовлетворённо хихикнул и прижался ко мне, – теперь ты с полчаса побудешь здесь, а когда снова вернёшься в комнату, скажешь, что я тебя отсношал.

– Я не решусь на такое, – заявила я.

– Да пустяки, он не посмеет ничего тебе сделать, – втолковал он мне. – Он же сам направил тебя ко мне.

Мы спокойно лежали рядом друг с другом. Я ждала.

– Итак, если он тебя спросит, отпудрил ли я тебя, ты отвечай утвердительно, – произнёс он снова.

Я удивлённо спросила:

– А разве вы не будете меня сношать?

– Нет, – отмахнулся он, – я только что перед этим любовницу отсношал, дважды… у меня сил больше нет.

– Только и всего-то… – Я ухватила его за иссякший шланг. – Эта беда поправимая…

– Так ты действительно хочешь?

Он взял меня за грудь.

– Я, во всяком случае, была бы не против, – молвила я в ответ.

– Ну что ж, я не уверен, однако попробую.

– Может, мне его в рот взять? – предложила я.

– Погоди, – я покажу тебе кое-что такое, что не оставит тебя равнодушной.

Мне пришлось лечь на него, однако, головой к ногам. В такой позиции мне представилась возможность вплотную заняться попытками, реанимировать его безжизненный стебель, в то время как он прижал губы и язык к моим срамным губам.

Эта парная работа была ещё для меня в новинку, но она показалась мне исключительно выгодной. В то время как я безуспешно трудилась над его утратившим прежнюю силу жезлом, он вылизывал меня так, что на меня каждое мгновение накатывало. И я тем более охотно держала во рту этот кляп, поскольку он не позволял мне кричать и стонать во весь голос, что я бы от блаженства наверняка делала, но из-за отца делать не могла.

Мои усилия дали свои результаты. Рудольф тоже пришёл в возбуждение. И как только я заметила, что на его руинах вновь начинает расцветать жизнь, я развернулась и, поскольку он находился уже подо мной, по-кавалерийски оседлала его.

Мы оба сдерживали громкое сопение. Он оттягивал ударами во всю силу, и когда, в конце концов, брызнул, то так высоко подбросил меня, что я чуть не свалилась с кровати.

– А сейчас возвращайся обратно, – сказал он, когда всё было позади.

Мне было страшно, и я объяснила Рудольфу:

– Я боюсь…

– Не смеши меня, – заявил он, – пусть только попробует предпринять что-нибудь. Скажи ему, что он тебя сам послал.

Я на цыпочках проскользнула в комнату. Отец не пошевелился. Но когда я забралась в постель, он спросил:

– Ну, что там?

– Ничего, – чуть слышно сказала я.

– Что же там было? – продолжал он.

– Ничего, – откликнулась я.

– Так чего же он, собственно, от тебя хотел?

– Вы ведь, отец, сами догадываетесь… – ответила я.

– Он тебя сношал? – допытывался он.

– Да… но вы ведь меня сами послали.

– Он сношал тебя?

– Моей вины в этом нет… – утихомирила я его.

– Сейчас же иди сюда… – прикрикнул он на меня.

Я послушно переползла к нему в постель, под его одеяло.

– Что вы надумали, отец?

Он стремительно набросился на меня и разжал мне ноги. Я приняла его кол, который никогда ещё не был таким твёрдым.

– Примиритесь со случившимся, – сказала я, – мы с вами делаем это всякий раз, когда вам хочется, а этого субъекта я больше к себе не подпущу.

– Затки пасть, потаскуха! – прошептал он мне. – Ты же всего лишь потаскуха!

И с этими словами чуть не до самого горла бесцеремонно вогнал в моё тело свой хобот.

– Теперь он тебя тоже сношает… он тоже… – пропыхтел он при этом. – Может, он и в рот тебе вставлял?

– У меня подкатывает… отец… у меня подкатывает… у меня с вами подкатывает… – воскликнула я.

– Так он тебе в рот тоже вставлял?..

– Да… он мне всюду вставлял… – говорила я то, что он хотел слышать, – он мне и плюшку вылизал… ой, у меня подкатывает… быстрее… быстрее!

– С ним у тебя тоже подкатывало?

– Да… – я больше не стеснялась, – да… на меня несколько раз накатило.

И не успела я договорить эти слова, как он выстрелил мне заряд в матку.

Потом мы оба изнурённо заснули. На следующее утро речь о проишедшем больше не заходила.

Несколько дней спустя был праздник. Мой отец и Рудольф больше друг с другом не заговаривали. Рудольф спал, когда отец уходил на работу, а отец спал, когда Рудольф возвращался домой.

Так вот в этот праздник, когда мы только что отужинали, и отец ещё курил трубку, Рудольф вдруг появился дома. Была половина девятого, час, стало быть, для этого непривычный.

Он вошёл в комнату, приветливо поздоровался и поставил на стол две бутылки вина.

– Мир вам, господин сосед, – воскликнул он, – не выпить ли нам вместе вина?

Отец, который всегда охотно пропускал рюмочку, улыбнулся и сказал:

– Не возражаю.

А Рудольф многозначительно продолжал:

– Впредь никакой вражды между нами, так?

– Нет, – засмеялся отец, – никакой вражды… Вы имеете в виду из-за Пеперль?..

– Господин сосед, – воскликнул Рудольф, – вы лихой парень. Давайте повеселимся. С сегодняшнего дня я свободен от служебных обязанностей, устроим хороший вечер… Хотите?

– Согласен, – крикнул отец, и я подумала, было, о том, что предложение Рудольфа сводится к тому, что теперь меня собираются сношать оба.

Однако на уме у Рудольфа было совершенно иное.

– Вы позволите, господин сосед, представить вам мою, присутствующую здесь любовницу? – спросил он.

– Какую любовницу? – изумлённо спросил отец.

– Он дожидается сейчас в коридоре, – объяснил Рудольф.

– Ну, так пригласите её, пожалуйста… пусть войдёт, пусть войдёт.

Рудольф исчез и через минуту возвратился в комнату со своей любовницей. Её было на вид лет пятнадцать. Она была худенькой, с вздёрнутым носом, дерзкими глазами и широким ртом. Моё внимание привлекла только её грудь. При её худощавости она была на удивление большой и выдавалась далеко вперёд, упруго и крепко. И девица намеренно двигалась так, чтобы она подрагивала при каждом шаге.