Победа для Гладиатора - Алекс Чер

- Как тебе в голову только пришло такое ляпнуть? - о том, что я предложила Бергу взамен, рассказать я смогла только шёпотом и только на улице. - Ты хоть представляешь себе, что он может с тобой сделать?

- Мы всё укажем в контракте. Никаких извращений. Никакого насилия. Да и с чего ты вообще взяла, что он какой-то больной ублюдок? - становлюсь я тем агрессивнее, чем меньше остаётся расстояние до работы.

- С того, что ты его на эту мысль и натолкнула. Слишком уж быстро он согласился. Слишком уж заманчивой ему показалась эта идея - делать с тобой всё, что ему и в самых смелых мечтах не представлялось, - пугает меня изо всех сил Ленка. - Сомневаюсь, что ему кто-то запретит избить тебя до полусмерти, а потом выплатить какую-нибудь компенсацию согласно этой бумажке. Здоровье тебе это вернёт?

- Лена, прекрати, - мне становится дурно от её слов. Несмотря на морозец с утра, расстёгиваю куртку.

- А что Лена? Что Лена? Сама говорила, что его жена умерла при невыясненных обстоятельствах.

- Она умерла от передоза, - возражаю я, но воображение уже услужливо рисует избитую до полусмерти женщину, которой вводят смертельную инъекцию. Блин, надо меньше смотреть телевизор!

- И ты поверила?

- Это даже не он сказал, - расстёгиваю невыносимо душащий меня воротник кофты.

- А в интернете про это ничего, - нагнетает Ленка. - Вика, ну его на хрен, этого Берга!

- Лен, мне печать нужна. Обещаю, как только оформят мне визу, я с ним разведусь и уеду. Каким бы он ни был, не убьёт же он меня в первый же день.

- Вика, да на хрен вообще с ним связываться. Придумаешь другой вариант.

- Какой? - замираю я на обочине, увидев, как из припаркованной машины выходит Надежда Андреевна. - Найти по объявлению? Вот там точно какой-нибудь извращенец попадётся запросто. А этот знаешь...

- Знаю, - перекрикивает плач проснувшегося Ваньки Ленка. - Знаю, что ты неровно к нему дышишь. Вот что я знаю.

- Что? Нет! - ещё успеваю возмутиться я, но улыбка, которой приветствует меня начальница, не даёт возможности продолжить разговор. - Ладно, Лен, потом договорим. Пока!

Я прячу в карман телефон. Перехожу дорогу. А Надежда Андреевна и не думает уходить, явно дожидаясь меня.

- Виктория, доброе утро!

- Здравствуйте, - слегка теряюсь я. Теплота в её голосе обескураживает.

- У меня для вас хорошие новости, - берёт она меня просто-таки по-дружески за плечо. - Теперь я буду не просто вашим руководителем, но и официальным куратором. Буду вводить в курс работы не только по магазинам и на складе, но и по всем бизнес-процессам компании. Так что добро пожаловать в мой офис, теперь ваше рабочее место будет там.

Вот это новость! И она явно не шутит. Ни слова не говорит даже про мои джинсы, а я ведь целую тираду подготовила защищаться, что в них можно, раз я пришла работать на склад.

Но я стою в офисе. Ошарашенно пялюсь на секретаршу, которая также непонимающе смотрит на меня.

- Располагайтесь, Виктория, - сама любезность Надежда Андреевна. - Танюш, нам, пожалуйста, кофе. Виктория, вам какой?

- Э-э-э, любой, - блею я, совершенно потрясённая.

- Тогда два со сливками и сахаром. Разделите не только мои обязанности, но и мои вкусы, - смеётся она.

И если чудеса случаются, то я точно знаю одного волшебника, который одним мановением руки смог превратить злую мачеху в добрую фею.

Весь день она воркует надо мной, как орлица над орлёнком. Весь день кормит, поит, угощает каким-то итальянским печеньем, которое прислали поставщики. Это бискотти, вкусно пахнущее жареным миндалём, так и лежит у меня в кармане, когда после обеда я отправляюсь в архив.

- Вот эти папки нужно подписать и выставить на соответствующие полки по отчётности и месяцам, - показывает рукой Татьяна, довольно неприятная женщина неопределенного возраста, сутулая, худая, для секретаря совсем не любезная. И крашенные в иссиня-чёрный цвет волосёнки, затянутые в хвостик, вкупе с крупным носом делают её похожей на ворону.

- А это что за дрова? - показываю я на выставленные к двери шкафы, покосившиеся, без замков, с разболтанными дверцами.

- Старая мебель. Вывезут на днях, - отмахивается она. - Вот эту кучу в углу, что из них вытряхнули, тоже не мешало бы расставить, как раз у тебя есть свободное время. У Надежды Андреевны сейчас важная встреча, а потом я тебя позову.

Не возражаю. Делаю, что говорят. Клею на торцы папок распечатанные полоски с надписями: «Поставщики», «Клиенты», «Накладные». Особо и не вдумываюсь, освобождая заваленный папками стол.

Только когда он пустеет на половину, с чувством исполненного долга достаю припасённые печеньки. К ним бы чайку, но я только вздохнула свободно — вызывать очередной гнев начальницы ради глотка воды в рабочее время не хочется. Жую в сухомятку, уставившись в окно.

И едва не давлюсь, когда у входа останавливается знакомая машина. Гремлин? Не верю своим глазам. Неужели решил купить своей новой бабёнке элитное бельишко? И печенье окончательно перестаёт лезть мне в глотку, когда Надежда Андреевна выходит встречать его лично и ведёт к служебному входу.

Вот это номер! Я всё ещё хлопаю глазами, когда они уже скрываются за дверью. То, как он поцеловал её, пусть и щёку, и какой шикарный букет вручил, повергает меня в ступор.

Они знакомы? Нет, они, конечно, должны быть знакомы, ведь Гремлин с Бергом встречались на ринге, а Наденька и будущая жена Берга его там и заметили.

Но они любовники! Пусть Наденька и недовольно дёрнулась на его ласку на улице, но то, как по-хозяйски Гремлин прижал её к себе, не оставляет никаких сомнений.

Чёрт! Хоть бы одним глазком глянуть на то, как они будут ворковать. И, презрев все свои страхи, иду в приёмную за чаем. В конце концов, имею право, я же типа помощница директора теперь.

Я успеваю только открыть дверь из архива. И, к счастью, не делаю шаг наружу.

— Паш, нет никакой срочности в этом разговоре, — звенит в пустом коридоре голос Наденьки. — Просто найди место, где мы можем без свидетелей поговорить, — мурлычет Гремлин своим хрипловатым басом. И я боюсь даже закрыть дверь, чтобы не скрипнула, пока они стремительно двигаются в моём направлении.

Господи, что же делать? Что же делать, если они войдут именно сюда и он меня увидит? Ну его на хрен. Я пячусь и врезаюсь спиной в старый шкаф. Их усиливающиеся голоса заставляют принимать решение быстро, и я не нахожу ничего умнее, чем залезть внутрь. И как раз вовремя успеваю прикрыть распашные дверцы.

— Здесь тебя устроит? — спрашивает Надежда Андреевна. Голос её звучит так близко, что мне не на шутку страшно, как я буду своё странное поведение объяснять.

— Вполне, — решительно заявляет Гремлин. — Здесь нам не помешают?

— Это архив, — смешок Наденьки, видимо, должен означать, что сюда вообще никто не заходит. И мне в моём шкафу становится совсем тоскливо.