Диктатор - Мила Крейдун

 - Ты ни в чём не виноват, - заверила его Золотарёва. - Скоро сможешь меня навестить?

- Как только вырвусь.

- Я буду ждать, - шире улыбнулась Мили.

- Хорошо, что ждать осталось недолго, - улыбаясь, ответил президент.

Дверь палаты отворилась. Милена сорвалась с постели. Внутри неё взорвался неукротимый вулкан эндорфинов, побуждавший к действию броситься на шею любимому, с появлением которого весь мир перестал для неё существовать. Она даже не заметила рук Макса, которые удержали её на месте. Тело просто подчинилось команде не двигаться, пока глаза счастливо наблюдали за приближением того, кто давно стал её Вселенной.

- Ну, как ты? – сел он на койку, беря в широкую ладонь её руку, крошечную по сравнению с его. Нежно целуя тыльную её часть.

- Нормально, - банально промямлила Милена, буквально плавясь от нежности, которой её окутал плотный непроглядный розовый туман иллюзий и грёз. – Я видела твоё выступление по телеку, - сорвалось с губ.

- Только не начинай, - сурово нахмурились брови диктатора. Он раздражённо поднялся с койки и подошёл к окну под растерянным взглядом Мили, деловито сложив руки за спиной. – Она получила то, что заслужила, - продолжил президент.

- Кто? – ничего не понимала Золотарёва.

- Фанатичка, кто же ещё, - обернулся диктатор, подозрительно глядя на Милену.

- А, - опустила она взгляд, пытаясь взять себя в руки и начать соображать. Реальность окатила её ледяной волной слишком неожиданно, развеяв радужную дымку с единорогами. Она остро ощутила присутствие Астахова рядом, под пристальным взглядом которого происходит весь этот занимательный диалог и её идиотское поведение – он, наверняка, всё понял. А если учесть их недавний спор, ситуация усугубилась многократно.

Золотарёва неловко кашлянула.

- С тобой всё в порядке? – уточнил Влад.

- Да, - поспешила она его заверить. – Я просто… Надеюсь, мне больше не будут давать ту дрянь, что дали накануне. В голове какая-то каша… Кхм, - подняла она взгляд на президента, принимая бесстрастное выражение лица. – Ты думаешь, что пожизненное заключение в психушке – справедливое наказание?

- А ты нет? – продолжил злиться глава государства. – Никто не смеет посягать на то, что принадлежит мне.

- Так я принадлежу тебе? – усмехнулась Милена, отвернувшись. – Дату свадьбы ты тоже уже сам наметил?

- Какой свадьбы? – отразилось на лице Влада полное недоумение.

Милена даже идиотски хихикнула от абсурдности происходящего и того, какая она идиотка.

- Мили…

- Не надо, пожалуйста, - остановила его жестом Золотарёва, взявшись за виски, демонстративно начав их разминать.

- Ты о том, что я сказал в записи? – сообразил президент, подходя ближе. – Поверь, золотко, брак со мной только осложнит тебе жизнь.

- Ага.

- Я не хочу втягивать тебя во всё это ещё глубже.

- Ага.

- Ты не понимаешь чего хочешь, - продолжал президент, вновь начиная раздражаться. – Быть моей женой – это не привилегия, это должность.

- Ага…

- С кучей условностей, обязательств и ролью…

- Ага…

- Да прекрати ты агакать, в конце концов!

- А-га, - особенно выделила Милена каждый слог, подняв на него злой взгляд. – Тебе лучше уйти, Влад.

Ярость вспыхнула в стальном взгляде за какую-то долю секунды.

- Я уйду тогда, когда сам посчитаю нужным, - прорычал он, чеканя каждое слово. – Так было. Есть. И будет всегда.

- А-га, - умышленно повторилась Мили. – И что вы считаете нужным в данный конкретный момент, господин президент?

Испепеляя друг друга взглядами, они замерли, словно две увековеченные в камне скульптуры. Или враги, застывшие друг напротив друга, в равной степени готовые к схватке, ожидая первого хода соперника.