Золушка для сицилийца - Анна Штогрина

Мария.

Валенсо доставил меня в дом очередного тюремщика Орсино Росси.

Когда я увидела этого мужчину, то невольно на ум пришло сравнение с хладнокровной рептилией. Внешне он был очень эллегантен и красив надменной холодной аристократичностью. Мужчина, античная статуя, без проблеска чувств и эмоций на лице. Сдержанное и отрешенное поведение не могло ввести меня в заблуждение относительно того, насколько он опасен. Орсино, словно медлительный спящий крокодил. При встерече со мной не пошевелился. Изредка моргал и его серые глаза, отливающие сталью, без особого интереса прошлись по моей фигуре и вернулись к лицу.

— Мария Соловьева, — тягучим глубоким голосом произнес он так, что мне стало стыдно, что я не какая то баронесса Элеонора Липхтенштейн. Как этот чопорный франт снизошел до простой Марии.

— Здравствуйте, — пискнула я. Очень было интересно, что этот мужик с печатью неунывающего садиста — мафиози уготовил для моей скромной персоны. Но в тишине его кабинета все вопросы казались неуместными. Чувствовалась нерушимая власть Орсино. Что говорить будет только он. И то когда сам того пожелает.

— Мария, отныне ты гостья в моем доме. Валенсо покажет твою комнату и привезет все необходимые вещи. Выходить за пределы моих владений не стоит. И пытаться сбежать тоже. Тем более это невозможно.

Где то я уже слышала. Снова я — гостья пленница. Только что надо этому психу непонятно. Брунетти хоть трахнуть меня хотел. А этот видно пихает член только в ящериц и кроколиц.

— Если есть вопросы, можешь задать их сейчас. Мое время, выделенное на нашу встречу, уже подходит к концу, — задумчиво произнес Росси, глянув над моей головой на часы. Интересно, сколько время он выделил нам для разговора? Семь минут или девять и шестнадцать секунд?!

Понимая, что надо торопиться я быстро озвучила все, что меня волновало.

— Орсино, я ваша пленница? Не так ли? Хотелось бы поконкретнее узнать ваши планы на меня. Сколько времени и зачем вы собираетесь меня удерживать?

— Все верно. Ты моя пленница. Будешь жить в моем доме пока я не решу, что с тобой делать. Если будешь вести себя тихо и смирно, не создавать проблем моим людям, то наказывать я тебя не буду.

О, это обнадеживает! Гандон замороженный, наказывать он меня не будет, видите ли! Злость вскипала во мне. Что ж эти членистоногие мужики вечно считают, что живут в эпоху средневековья и женщины их рабыни. Может он меня еще кнутом будет стегать, если я чай за завтраком пролью. Крокодилище!

— Спасибо. Орсино, я буду вести себя примерно и уважительно в вашем доме. Только у меня есть одна просьба. Уверена, вы не откажите мне.

Росси удивленно приподнял бровь — первая реакция на лице. Он явно очень темпераментный и эмоциональный. Одним словом сухарь.

— Я вас очень прошу не калечить и не наказывать Антонио. Он действовал, руководясь только моими просьбами. Антонио помог мне, когда я умирала от голода, — я решила приукрасить, сгустить краски, ради пущего эффекта, — Кроме того, если б не он, Дарио Брунетти уже давно нашел бы меня. И я не была бы сейчас здесь в вашем доме.

Выражение удивления все не сходило с лица Орсино.

— Просишь за Антонио?

— Да, мы с ним друзья. Я помогла ему, он мне. И я очень огорчена, что ваши люди избили его. Я вас очень прошу отпустить мужчину и не вредить ему больше. Со своей стороны клянусь вести себя в вашем доме смиренно и покорно.

Росси задумался. Затем кивнул.

— Хорошо. Я дам распоряжения насчет Антонио. Это все?

Все?! Очень хотелось обложить его выражениями в которых преобладали б только ругательства и сравнение его с мужскими гениталиями. Но я понимала, что материть важного крокодила нельзя. Тем более мы с ним более менее поладили. Даже короткий диалог получился.

Поэтому я спокойно ответила

— Да, спасибо.

— Отлично, Мария. Валенсо покажет тебе твою комнату. Время подачи еды ты сможешь узнать на кухне. В твоем распоряжении будет библиотека, спортзал, бассейн и частный пляж. Напомню, выходить за пределы моих владений тебе запрещено.

— Да, все понятно. Спасите, пожалуйста, Антонио, и я буду вести себя тише воды ниже травы, — Росси меня не понял, я пояснила, — Буду очень скромной и послушной.