Я тебя не помню - Амина Асхадова

Кому я вру?

Я следила.

Читала в интернете, в газете, слушала, что говорит Владимир. Я выбралась из мясорубки, а Данияр еще в ней. Моя душа была неспокойна, несмотря на то, что ответ на вопрос про любовь я дать так и не могу.

– Вот и мама вернулась, – сообщает Владимир моей дочери. Она у него сладко лежала на руках.

Я мою руки и тут же забираю Миру, принявшись целовать ее в щеки. Дети пахли молоком и счастьем, теперь я это знала.

– Как твое здоровье? – спрашивает Владимир.

– Мне лучше, спасибо. Ты уже уезжаешь на работу?

Азацкий кивает и ставит чайник. Сейчас он заварит себе кофе и уедет на работу, он очень выручал меня, когда в обед приезжал посидеть с Мирой, пока я на терапии.

Словом. Владимир очень спасал меня. Я не представляла, что было бы с нами пока у Данияра шли судебные разбирательства. Тем более, что Назар оставался живым.

– По Назару что-то известно?

Мой голос чуть дрогнул.

Он жив. Выжил. Это невозможно, но сукин сын выжил. После всего, что он заставил нас с Мирой пройти…

– У него все по-прежнему, ареал его обитания – это комната два на два, по которой он перемещается на коляске. Это на всю жизнь, Настя.

– Ты взял на себя грех, сделав из него такого… – вздохнула я.

– Такого жалкого? – закончил Владимир за меня. – Я защищал дочь и внучку, – отрезал Владимир, глотая кофе большими глотками.

Встретив взгляд Азацкого, в груди разливается приятное тепло. Я дождалась, пока Мира уснет, чтобы приготовить еду на вечер.

– От старого Багрова защитил. Скоро молодой выйдет на свободу, от него буду защищать.

– Мы говорили с терапевтом, – поделилась я. – Она спросила, люблю ли я его.

– Что ты ответила?

Я пожала плечами и отвернулась, доставая из холодильника ингредиенты для приготовления ужина. Жилье в Петербурге у Владимира было скромное, две спальни и гостиная, но очень просторные. Скромным он назвал его сам и еще он очень звал в Москву, но я пока не двигалась с места.

– Планируя Миру, любила. Сейчас пытаюсь жить без него.

– В Москве будет житься лучше.

Я тяжело вздыхаю, но все же поворачиваюсь к Владимиру.

Он собирается на работу. Допив кофе, направляется в ванную чистить зубы. Я направляюсь следом, собираясь с мыслями.

– Мне нужно закончить здесь обследования, – сказала я ему в спину. – Тогда можем поехать.

– Действительно? – уточняет Владимир.

– Да. Терапию с Надеждой будем поддерживать дистанционно.

– Отлично.

Через несколько десятков минут Владимир уезжает на работу. Здесь у него был филиал небольшого ресторанного бизнеса. Оказалось, что по молодости Азацкий выучился на повара, а к тридцати осмелился открыть бизнес, который до сих пор приносит копеечку.

Только я была далеко не наивной и понимала, что повара не совершают такие дела, какие он провернул с Назаром. За ресторанным бизнесом крылось что-то еще, о чем мне знать было не велено.

Когда Владимир возвращается домой, ужин уже готов, а я делаю домашнее задание по терапии. Это хоть чуть-чуть помогает мне не думать о том видео, которое играло всю ночь перед глазами и в моих воспоминаниях.

– Плохие новости? – понимаю сразу по лицу Азацкого, тот был не в настроении.

– Багрова уже выпускают. Раньше, чем я предполагал.

Эта новость обескураживает и вместе с тем – очень волнует. Не понимаю, что я чувствую больше всего, но где-то очень рядом витает чувство страха.

Данияр первым делом придет ко мне. Он предупреждал.

– Настя, ты говорила, что хотела работать.

Я кивнула.

– Да, очень.

– Я давно хочу выйти на международную арену, – заявляет Азацкий. – Познакомиться с лидерами ресторанного бизнеса, слетать в несколько стран, но с иностранными языками у меня беда. Грех не попробовать сейчас, когда дочь отучилась на переводчика. Что скажешь?

Я задумалась, хотя у самой в животе бабочки затрепетали. Я буду работать, еще и по профессии.

Отказаться – невозможно.

– Конечно, – загорелась я. – Я не практиковалась, правда, уже месяца четыре, но все быстро вспомню.

– Я рад, что ты согласна, – сверкнул глазами Азацкий. – Улетим в Москву, изучишь мой бизнес изнутри и первым делом слетаем в Париж. Вместе с Мирой.

Я кивнула, и на протяжении всего ужина у меня не сползала улыбка с лица.

Буду работать. Буду независимой. Никто не причинит мне боль.

Я так думала, пока на следующий день Данияр не оказался на свободе. Его проблемы закончились. Кроме одной – я больше не готова, как прежде, подчиняться ему во всем.

Только ему, кажется, было все равно на мои установки.

Данияр вышел на нас буквально на следующий день, а когда я уверенно сказала, что мы летим в Москву для моей карьеры, он через дверь сказал, что мои мечты – это большая глупость.

– Открывай дверь, Настя. Нам нужно поговорить.

Я молчала, прижавшись лбом к холодной металлической двери.

– В конце концов, я хочу увидеть свою дочь. Открывай, я сказал.

Глава 30

Данияр не собирался уходить без меня, а разговор через дверь, разумеется, не клеился.

Я прислонилась спиной к двери.

В груди болезненно заныло: я не хотела ограничивать Миру в общении с отцом. Противоречия разрывали душу.

– Приходи позже, Данияр. Мы сейчас на эмоциях.

Я вздрогнула: по двери звонко ударили. Уверена, он приложился со всей силой и оставил отпечаток обручального кольца на входной двери.

– Я