Порочные - Мира Вольная

Еще несколько минут, не больше пяти, и я вернусь к своему обычному состоянию, обещаю. Но… но эти пять минут мне очень нужны.

Я поджала ноги к груди, зарылась носом во что-то мягкое, все еще не открывая глаз, ощущая что-то странно тяжелое на талии.

Вкусно пахло.

Лесом и мятой травой, чуть влажной древесной корой.

Я не стала анализировать, пусть и с усилием, но все же отогнала от себя мысли о том, что это за запах. Просто лежала и дышала. Растягивая и смакуя этот запах, цедя его по капле.

Сквозь плотно сомкнутые веки пробивались лучи солнца, где-то там, за границами моего спокойствия, в другой параллельной вселенной что-то шумело, шуршало, слегка поскрипывало. Где-то там текло и переливалось бессмысленное время, почти никчемное.

А мне было просто хорошо…

И тихо.

И удобно, даже несмотря на что-то тяжелое на талии.

Губы сами собой растянулись в улыбку.

Какой все-таки приятный запах.

— Чему ты улыбаешься, Эм? — прошелестело над ухом летним едва заметным бризом.

— Не знаю, — ответила так же тихо. — Тому что я здесь, сейчас, вот так.

В ответ лишь какой-то непонятный отзвук.

И… черт…

Захотелось застонать, но я сдержалась. Улыбка тут же слетела, как шелуха кукурузных початков, глаза открылись сами собой.

Сбоку, нависая надо мной, обхватив одной рукой за талию, второй опираясь о кровать, лежал Маркус Джефферсон и почему-то был полностью одет…

Не то чтобы я особо возражала, но все-таки смотрелось странно.

Вся нега и спокойствие развеялись, рассыпались на мелкие осколки и исчезли, будто их смело ураганом. Завертелись в голове мысли.

Я рывком перевернулась на спину, рука взметнулась к шее.

Нет. Слава Богу…

Никаких следов, даже намека на след на шее.

— Я тебя не кусал, — чему-то усмехнулся Джефферсон, все еще нависая надо мной, что-то выискивая в лице.

— Это радует, — пробормотала, разглядывая золотистые искры в карих глазах. У него странные глаза, как вересковый или хвойный мед, только эти искорки делают их немного светлее. А еще он гладко выбрит сегодня. — Сколько времени?

— Для тебя слишком рано, — улыбнулся Марк.

— Это не ответ, — покачала головой, натягивая одеяло выше. Я понимала, что после того, что случилось на вышке, мои действия смотрятся смешно и нелепо, но поделать с собой ничего не могла, натянула одеяло почти до подбородка.

Вот это… Такое поведение Джефферсона пугало почти до дрожи, вся ситуация пугала почти до дрожи. До стиснутых кулаков и желания испариться.

Его запах мешал нормально реагировать на происходящее, его близость мешала, глаза и губы. Очень сложно бороться одновременно и с волчицей, и с самой собой.

— Почти девять.

Я закрыла глаза, задержала дыхание, чтобы встряхнуться.

Так, давай, тряпка, бери себя в руки. Растеклась дрожащей лужей непонятно с чего.

— Отпусти меня, — голос звучал почти ровно, почти нормально, только тихо отчего-то. Я выдохнула и посмотрела на Маркуса.

Волк медлил несколько секунд, убрал руку с моей талии, все еще оставаясь непростительно близко, и провел пальцами от виска к щеке. Они были теплыми, его пальцы, прикосновение почти невесомым.

Так, все. Хватит!

— Я не держу, — улыбка исчезла с лица Марка, он стал серьезным, пропали из глаз искорки. Отстранился, давая мне возможность нормально дышать, более или менее думать.

Тело слушалось неохотно, движения были медленными и будто сквозь воду. А стоило сесть, заныли и зачесались под бинтами раны, отрезвляя еще больше.

Я повернулась к Марку спиной, спустила ноги на пол, намереваясь встать. Я тоже была одета. Ну, или почти. Белье и его футболка.

Блеск!

Вещи нашлись в кресле у окна.

Я все еще сидела, не решаясь отчего-то встать, не понимая и не соображая, что говорить, как себя вести, что вообще только что произошло и стоит ли этому вообще уделять столько внимания, когда за спиной уже от двери раздался голос волка:

— В ванной чистые полотенца, я жду тебя внизу, надо позавтракать, — и больше ничего, только удаляющиеся шаги. И голос… Тихий, до странного обволакивающий.

Какого хрена происходит?

С душем я справилась быстро: помылась, как смогла, чтобы не намочить бинты, поспешно вытерлась, так же быстро оделась.

Я обещала Джеймсу, что буду к семи, а сейчас уже девять… Надеюсь, он меня еще ждет.

Мобильник найти в комнате не удалось, так же, как и сумки, которые я собрала вчера в больнице, кроме одежды не было вообще ничего.

Вниз я спускалась чуть ли не с опаской, спина невольно напряглась, резкими получались движения.

Пахло кофе, яичницей и беконом, поджаренными тостами, еще чем-то немного сладким.

— Тебе чай или кофе?

— Кофе, — я осторожно опустилась на стул, как будто там была спрятана бомба, реагирующая на давление, и он мог рвануть подо мной в любой момент.

Джефферсон был у плиты.

А через несколько минут поставил передо мной тарелку с яичницей, тосты и кофе.

— Ешь, Эмили, — махнул Марк рукой, с аппетитом принимаясь за завтрак. Мои пальцы, сжимающие вилку, на миг потеряли чувствительность.

Что происходит?

— Что происходит? — спросила, хмурясь, разглядывая какого-то слишком спокойного, уверенного оборотня.

— Я завтракаю, а ты пялишься на мня, — невозмутимо пожал мужчина широкими плечами.

— Отлично, а помимо этого?

— А что происходит, Эм? — вернул он мне вопрос.

— Не понимаю, поэтому и спрашиваю.

— Ага.

Что «ага», мать твою?!

— Это не ответ, — покачала головой, сдерживаясь, чтобы не зарычать.

— Ну почему же?

— Марк!

— Не шуми, — он вытер губы салфеткой, поднес к губам чашку с кофе, глаза блеснули. — Поешь, выпей кофе и поедем.

— Куда? — еще больше насторожилась я.

— В стаю к Макклину, Конард уже ждет, — и после короткой паузы и еще одного глотка кофе: — А я отвезу тебя.

Все. Я вообще ни хрена не понимаю.

— Я не оставлю здесь свою машину, мои вещи…

— Твою машину позже привезет Колин, вещи я перенес к себе, — он опустил руку в карман, вытащил, положил передо мной мой же мобильник. — Забрал, чтобы тебя никто не разбудил.

Я смотрела на телефон, как на врага всего сущего, как на вселенское зло. На Марка смотрела примерно так же.