Одна невеста на двоих - Ирина Горячева

— Ну, всё, полетели домой. — Люциан убирает руку от моего лица, кладёт её на панель с разноцветными кнопками и нажимает несколько из них.

— А Элиас? — повторяю я вопрос, который так и остался без ответа.

— Он присоединится к нам дома. Чуть позже, — как-то слишком уклончиво отвечает Люциан. И тотчас меняет тему: — Дорога займёт около часа. Ты, помнится, хотела поспать.

Я понимаю, что жених не настроен на разговоры. Расспрашивать его о чём-то сейчас плохая затея.

Кладу голову на подголовник, закрываю глаза и проваливаюсь в дрёму…

В следующее мгновение, когда я размыкаю тяжёлые веки, вокруг уже знакомая обстановка. Моя спальня в доме Григгсов.

— Вот чёрт!

Кажется, я проспала целую уйму времени. Наверное, и Элиас уже давно вернулся.

Я вскакиваю с кровати и несусь приводить в божеский вид растрепанные волосы, заспанные глаза и помятую одежду. И уже спустя минут пятнадцать похожая на человека, отправляюсь на поиски женихов.

Люциана я как обычно нахожу сидящим в столовой. Такое чувство, что это его излюбленное место уединения.

— Почему не разбудил меня? — Подхожу к столу и сажусь напротив жениха. Смотрю с укором.

— Ты так крепко уснула. Не хотел нарушать твой сон.

Прищуриваю глаза и кошусь на него подозрительно.

— Не хотел нарушать сон? Или боялся, что я проснусь и начну задавать неудобные вопросы?

— Ну, и это тоже, конечно, — ничуть не смущаясь, признаётся Люциан. И уже привычно пытается поменять тему разговора. — Ты голодна?

— Нет, но, пожалуй, выпила бы чего-нибудь.

Стоит мне произнести это, как Люциан моментально бросается выполнять пожелание. За всё время я впервые вижу его таким… Беспокойным, даже слегка рассеянным.

Мне начинает казаться, что это состояние как-то связано и с моим похищением, и с отсутствием Элиаса. Теперь я уже не сомневаюсь, что его до сих пор нет дома.

— Держи. — Люциан протягивает бокал с полюбившимся мне соком и снова садится на своё место за столом.

Подношу бокал к губам, делаю один маленький глоток и отставляю в сторону.

— Послушай, Люциан, — решаюсь я, наконец-то, начать разговор. — Я так понимаю, вы придумали план моего спасения. И чтобы ты мог увезти меня, Элиас выманил Нирза из того дома. И сейчас они где-то вдвоём.

— Надеюсь, у Элиаса всё получилось, — глядя куда-то в одну точку, кивает Люциан.

— А если Нирз надумает связаться с Ким и узнает об аресте? Такой вариант вы предусмотрели? — Злюсь на моих мальчиков и в то же время прячу за злостью беспокойство.

— Нирзу будет не до Ким. Мы с Элиасом позаботились об этом.

Качаю головой. Не верю в то, что причин для беспокойства нет. Да Люциан и сам, похоже, не до конца верит.

Подхватываю со стола бокал и залпом выпиваю содержимое, стараясь не смотреть на жениха. Затем поднимаю на него взгляд, и с губ само собой слетает:

— Это правда, что Нирз мой отец?

Не то, чтобы это что-то меняло в моей жизни и в моём отношении и к Нирзу, и к тому, кого я считала отцом. Но это уж точно кое-что объясняло в их поведении.

И то, почему Пиррон с такой лёгкостью подложил меня под Люциана. И то, почему Нирз, узнав моё имя, предложил работать на него.

Судя по взметнувшейся вверх брови, Люциан ожидает от меня чего угодно, кроме вопроса об отце. А судя по паузе, которая повисает в столовой, у меня почти не остаётся сомнений, что это правда.

— Я не знаю, что ответить, Леа. — Люциан, наконец, обрывает затянувшуюся паузу. — Скажу «нет» — солгу. Скажу «да», и вопросов станет больше. Хочешь ли ты знать на них ответы?

И после этих его слов вопросов, действительно, становится в разы больше.

— И всё же, Люциан. Я хочу услышать от тебя правду.

— Правда, малышка, в том, что глупо считать отцом человека, вспомнившего о дочери, лишь когда узнал, что у неё есть особый дар. Дар, который можно использовать в своих грязных делах.

— Дар? — вздрагиваю я, повторяя произнесённое Люцианом слово. — О чём ты говоришь?

Я обычная девочка с Земли. Просто человек. И единственный мой неоспоримый дар — с завидным постоянством вляпываться в неоднозначные ситуации.

— Ты знаешь что-нибудь о своей матери? — спрашивает Люциан.

— Ну… — Я только сейчас с ужасом и к своему стыду понимаю, что никогда особенно и интересовалась. — Я пару раз спрашивала у отца. У того, который Пиррон. Но он не любил говорить о маме. Только кричал, что она бросила меня. Ради мужика.

— Скорее не «ради», а «из-за», — морщась, поправляет меня Люциан. — Твоя мать не была землянкой, Леа. И ты унаследовала её расу. А вместе с расой и особую способность влиять на мужчину, впервые вступающего с тобой в связь. Влияние заключалось в привязке к тебе и постепенно превращало в одержимого безумца.

— И как Нирз планировал использовать это?

— Я не знаю, малышка. Это лишь моя догадка. Но она даёт хоть какое-то понимание, почему твоя мать сбежала и спрятала тебя под самым носом Нирза. В надежде, что там он никогда не станет искать. Твою маму звали Эола Пиррон. Господин Пиррон её брат и твой дядя.

Я на время зависаю, обдумывая и признание Люциана и в который уже раз заново переосмысливая свою прежнюю жизнь.

— И как давно ты это знал и скрывал? — тянусь машинально рукой к бокалу, забыв, что он пуст.

А впрочем, это даже неважно. Сок вряд ли способен снять неумолимо надвигающийся на меня стресс. Мне бы сейчас грамм сто успокоительного покрепче.

Люциан молча поднимается из-за стола и идёт в сторону арки. Теперь я знаю, что за ней скрывается барная стойка. Но с места, где сижу её совсем не видно.

Проходит не больше минуты, и мой жених возвращается с двумя новыми бокалами, наполненными тёмно-фиолетовой жидкостью.

— Держи. — Он протягивает, как я подозреваю, какой-то местный алкогольный напиток. — Мне иногда помогает. Главное, не пей всё сразу.

Когда я принимаю из его руки бокал, наши пальцы случайно соприкасаются.

Люциан замирает, глядя на меня и не отводя свою руку от моей.

— Ещё до того, как Майс привёз тебя, я поручил юристу выяснить всё о твоих родителях. Он и сообщил мне о том, что Нирз твой биологический отец. Как раз когда мы с Элиасом, оставив тебя одну в доме на побережье, уже пролетели половину пути. — Он качает головой. — Никогда не прощу себе!

— Да ладно, чего уж теперь, — улыбаюсь я ему. Слышать, как Люциан корит себя, довольно непривычно, но как же, чёрт возьми, приятно.

Опускаю взгляд и натыкаюсь на запястье Люциана. Там красуется мой подарок. Один из тех двух браслетов, что я купила женихам. Тех самых, меняющих цвет в случае лжи. И сейчас их цвет остаётся прежним.