Падение Хана - Ульяна Соболева

Счастье не любит задавать вопросы, ему не нужны ответы. Оно живет здесь и сейчас, оно живет в завтра и послезавтра, но не в прошлом. Счастье не любит, чтобы его омрачали, оно слишком эгоистично и слепо. 

Пусть любить тебя будет больно. Ульяна Соболева

Мне ужасно, до боли захотелось ощутить его губы на своих губах, и это неожиданное желание ослепило свей силой и заставило задохнуться от удивления, от непонимания себя самой. Как странно смотреть на него и испытывать этот сжигающий трепет, это испепеляющее и непонятное мне ощущение его полной власти над собой и собственную готовность смириться с этой властью. Хан взял меня за подбородок. Довольно грубо, но в тот же момент эта грубость, скорее, походила на ласку, потому что его большой палец очертил нижнюю линию моих губ, затем верхнюю, затем оттянул нижнюю пальцем и провел им по внутренней стороне, цепляя десна.

– Розовая, как лепесток… – пробормотал он, – слишком нежная и…ненастоящая. Почему ты не настоящая, а…почему? Какими силами ада я настолько проклят, что вижу и чувствую тебя…но при этом понимаю, что это не ты. Пусть дьявол отнимет у меня разум.

Опять этот отчаянно ищущий взгляд, эта боль, наполняющая его взгляд до краев. Боль, которая делает его лицо нечеловечески прекрасным…боль сжигает равнодушие и цинизм, переплетается с голодом, и в ответ мое сердце отзывается болью. Как будто оно связано с ним, как будто от меня к нему тянутся невидимые нити и срастаются со мной, с моим телом, даже с костями. Какая-то первобытная принадлежность, зависимость от этого нечеловека.

Невольно подчиняясь порыву, я сама положила ладони ему на грудь и почувствовала, как дико колотится его сердце, а от ощущения горячей плоти меня саму бросило в жар…И в этом жаре уже не было страха, как будто мои руки заворожены этим прикосновением, они гладят по выпуклым мускулам, и пальцы касаются бархата кожи над распахнутым воротом рубашки. Они хотят гладить, хотят касаться, им это необходимо. Мужская ладонь скользнула по моей шее вниз, к ключицам. Еще несколько движений и она накроет мою бешено вздымающуюся грудь. От ощущения, что именно так сейчас и будет, у меня сжались соски. Они стали твердые, как камушки, и очень чувствительные, так, что материя платья начала казаться шершавой и жесткой, захотелось от нее избавиться и ощутить вместо нее…его губы. О Боже! Я, правда, об этом думаю? Низ живота сильно потянуло, и между ног как будто появилось давление, как будто там все припухло. Вспомнились его ласки, его умелые и наглые пальцы на моей плоти, прямо там…где эта жадная, тугая точка, которая сейчас напряглась и стала очень твердой. Мои глаза смотрели на его губы, на то, как они приоткрылись, и мне виден белоснежный ряд верхних зубов. Хан облизался, как дикий хищник, и при виде его языка у меня перехватило дыхание. Хочу, чтобы он меня поцеловал, хочу узнать, каким будет вкус его поцелуя, хочу тронуть его язык своим языком.

Монгол обхватил мою голову обеими руками и силой притянул к себе, стягивая косы в кулаки на затылке. Требовательно, властно. И мне нравилась эта властность, эта абсолютная мужская сила, это превосходство над хрупким женским телом и разумом. Еще немного и наши губы соприкоснутся, еще немного и я смогу ощутить то, что так неистово жаждет нечто обезумевшее внутри меня. Нечто…чему я не могу дать ни названия, ни определения. И меня это напугало. Та мощь, с которой все мое естество стремилось к нему, как мое тело налилось и запульсировало от жажды ЕГО прикосновений. Но…я не должна. Он же убийца, он же жуткий психопат, повернутый на своей мертвой жене…он же жестоко лишил меня девственности и никогда не дарил мне нежность. Как я могу желать его? Что это возродилось внутри меня…это нечто зловеще мощное, и я не хочу, чтобы оно окрепло и завладело моим существом.

Ладонь Хана сильно сжала мою грудь, сдавливая сосок пальцами через ткань платья, я всхлипнула, когда тело пронизало электрическим разрядом. Но в ту секунду, когда губы монгола почти впились в мой рот, я отшатнулась назад, и он яростно зарычал, стиснул мои волосы так сильно, что у меня чуть слезы не брызнули из глаз.

– В какие игры ты играешь? Трусливая и наглая, маленькая сучка! Боишься меня? Боишься… – ответил сам себе и усмехнулся оскалом, – Прекрасно, именно это мне от тебя и надо. Бойся и делай то, что я скажу, и больше не пытайся соблазнить меня, иначе я тебя раздеру.