Мед - Ляна Вечер

— Марк, — выдыхаю, — пожалуйста…

Легко, словно игрушку, разворачивает меня лицом к себе и отстраняется. Смотрит, словно безумец — абсолютное сумасшествие в медовых глазах. Никогда до этого момента я не называла моего мужчину его настоящим именем. Не специально, но у меня вырвалось «Марк». А потом ещё раз… Уже специально — он попросил. Наверное, я переступила невидимую черту, за которой скрывается забытое прошлое. Но за гранью настоящего по-прежнему глухо — я почти вижу отражение пустоты в мутных радужках глаз зверя…

Голая, испуганная реакцией Марка, я поджимаю колени к груди, не в силах отвести взгляда от темнеющих медовых глаз. Зачарованная ужасом, с комом под горлом, я едва могу шевелить занемевшим языком:

— М-мёд? Ты меня пугаешь.

Широкая мощная грудь оборотня поднимается от частого дыхания, а потом он рывком за ноги подтягивает меня и резким толчком входит, заполняя собой. Внизу теперь тесно, горячо, из моего горла вырываются стоны, а руки тянутся к его шее — обнять. Цепляюсь за мишку, и он упирается лбом в мой лоб — двигается жестко и закрывает глаза. В них ещё оставались блики безумия, которое меня напугало, но думать об этом я не хочу. Было и было…

Ловлю губами полуоткрытые в стоне губы Марка и обхватываю ногами напряжённый мускулистый торс. Крепкий узел из наших тел, уехавший со скрипом по ламинату диван — я вздрагиваю под тяжёлым телом зверя, кончая со стоном. Марк прижимает меня к себе крепко, а у меня рёбра едва не трещат, дышать почти невозможно. Рваный ритм и дыхание оборотня в унисон. Обнимая меня, как в последний раз, он делает финальные толчки и заканчивает с рыком.

Тишина такая, что я слышу, как бьются наши сердца. Мы так и лежим на диване, обнявшись… вцепившись друг в друга. Странные ощущения. Такое чувство, что это был прощальный секс — без прелюдии и нежности. Чистое желание стать одним целым и абсолютное нежелание разрывать физическую связь.

— Прости, булочка, но, походу, второго захода не будет, — Марк отлипает от меня и садится.

Он упирается локтями в колени, запускает пальцы в короткие волосы.

— Что случилось? — торопливо встаю, заглядываю в лицо мишки. Он бледный. — Тебе плохо?

— Нормально, — хрипит.

— Нет, не нормально. Я вижу. Тамаре позвоню, — хочу пойти за телефоном, но Мёд ловит меня за руку и усаживает к себе на колени.

— Не надо Тамаре, — он пытается бодриться. — Просто голова трещит. Вымотался за эту неделю.

— А я говорила! — у меня нервы на пределе. — Я сто раз говорила, чтобы бросал вторую работу, — убавляю громкость.

— Не хочу, чтобы ты зимой в чём-то нуждалась.

Я вздыхаю и прижимаюсь к моему трудоголику. Квартплату он внёс вперёд — до весны можно не париться, денег мне на карту перевёл столько, что я в принципе могу не работать и ни в чём себе не отказывать, пока Мёд спит. А ему мало! Больше денег богу денег, блин. Но объяснять бесполезно. Я пробовала.

— Иди в душ, а я пока на стол накрою, — глажу Марка по волосам.

— Не хочу есть, булочка. Я в душ и спать.

Он идёт в ванную, а я стою в гостиной офигевшая. Это как надо себя измотать, чтобы отказаться от любимого стейка? Да фиг с ним со стейком… секс всего один раз!

Дверь ванной комнаты приоткрывается, Марк выглядывает в гостиную:

— У нас шоколад остался? — спрашивает с почти детской надеждой во взгляде.

А я выдыхаю — сладкого хочет, значит, всё норм.

— Остался, — улыбаюсь. — И желейки твои любимые есть. Молока согреть?

— Давай, — подмигивает и скрывается за дверью.

Кажется, красная тревога отменяется. Но утром я ещё посмотрю, отпускать Марка на работу или выпросить у тёти ещё один выходной для него.