Порочные чувства - Юлия Гауф

— Гадость, — сморщилась я, и тяжело сглотнула.

— Что? Ты побледнела, — Марат приобнял меня, и повел к квартире. — Что такое?

— Краской пахнет. Ненавижу этот запах.

Марат принюхался, приложил палец к замку, и от отпечатка дверь открылась.

— Слабый запах. Видимо, обновляли где-то покраску.

Ничего себе — слабый. Густой дрянной аромат. Такое чувство, будто даже мои волосы успели им пропитаться. Мы вошли в квартиру, и я покачнулась — в глазах потемнело.

— Что за… Алика!

— Да, это каблуки, — я выровнялась. — И запах отвратный.

— Запах почти не чувствовался, слабый.

— Для тебя слабый, а я в детстве отравилась. Дома полы покрывали краской и лаком, бабуля меня к Кристине отправила, и сама заболталась с соседкой. А я в квартиру вбежала, мы с Крис вроде поругались. И нанюхалась — ужас. В больницу даже отвозили. Да я в порядке, — улыбнулась, скинула туфли и пошла на кухню.

Тошнит жутко. Но Марату лучше об этом не говорить, а то опять заведет песню про больницу. Еще, чего доброго, со мной решит поехать, а там как-нибудь узнают про гормоны. Или не узнают? Черт, я вообще в медицине не разбираюсь, иногда кажется что врачи мысли читают. Лучше не рисковать. Просто больше не буду пить. А от запаха краски, лака и ацетона меня всегда ведет.

— Ты с врачами списываешься? Может, мне свою секретаршу подключить? Пусть поможет тебе.

— Я сама.

Мы вошли на кухню. Марату и говорить ничего не надо, я точно знаю что он хочет кофе. Эспрессо, разумеется. Поставила чашку, и включила кофеварку.

— Завтра ты точно никуда не пойдешь с подружкой Руслана. Пусть сам ей шмотье покупает. А ты отдыхай.

— А если точнее — деградируй, — взглянула на него с насмешкой.

— Курсами своими занимайся.

— Столько недовольства в твоем голосе.

— Хочешь честно? Не понимаю, зачем вообще тебе работа, да и многим другим женщинам тоже. Феминизм? Ну если сильно хочется, если от бытовухи усталость, можно на пару часов ездить в офис. С бумажками сидеть, с коллегами разговаривать. Так, чтобы обстановку сменить, отдыхать от дома, но не более того.

— Вау, — поставила перед Маратом чашку эспрессо, — ты сейчас верх сексизма выдал. Я в полнейшем восторге. Браво, Марат!

— Если рядом есть мужчина, на которого можно опереться, то вполне можно не думать про работу. Но я не против — занимайся. А завтра ты все равно никуда не пойдешь.

— Договорились уже с Русланом, — я налила эспрессо и себе.

— Я передоговорюсь. Либо сам пусть едет, либо в другой день. Не завтра. Тебе точно нужно отдохнуть.

— Только давай без больниц, ладно? У меня только эти дни закончились, и от поездки еще не отошла.

И, видимо, слишком резко отменила стимуляцию, что тоже не очень хорошо.

Хочется и кофе, и апельсиновый сок. Я, не особо задумываясь, достала из холодильника графин, налила в бокал оранжевый напиток, а затем вылила в него же эспрессо. Глотнула, и чуть не застонала от наслаждения.

— Я не уверен.

— Что? — оторвалась от напитка.

— Что мы обойдемся без врачей. Ты что такое пьешь?

— Ммм… сок и эспрессо, — отглотнула еще, и протянула бокал Марату. — Попробуй. Да не бойся, попробуй же!

Марат будто не бокал, а гадюку в руках держит. Но к губам поднес. Для меня это был экспромт, сама не ожидала что смешаю то, что и в мыслях смешивать не было, но ведь вкусно же. Или это только для меня вкусно? Марат глотнул, и удивленно изогнул бровь.

— Думал — дрянь, но ничего.

— Вот! — забрала у него бокал, и одним махом допила напиток.

Сейчас мысли в кучу соберу, и попытаюсь обработать Марата на тему прогулки с подругой Руслана. Курсы занимают у меня часа четыре в день. Еще по полчаса утром и вечером — душ, нанести и смыть макияж, одеться и переодеться. Итого час. А остальное время чем забить? К тому же, я ковер хочу. И вообще, по магазинам пройтись и купить то, что приглянется. Раньше я себе этого позволить не могла, и не потому что денег не было — цены на всякие мелочи для дома не такие уж высокие. Просто квартира не моя была, хоть с Мишей я и долго жила. Не чувствовала я себя там хозяйкой. Сюда вернулась, и тоже не до обновок было, только стол купила для ноутбука. А сейчас так и тянет прогуляться по рядам, присмотреться. Я даже толком и не понимаю, что мне нужно кроме ковра, но точно знаю — с пустыми руками не уйду.

— Насчет Руслана, — заговорила я, и телефон Марата зазвонил. Он кивнул мне, мол, продолжай, но я покачала головой: — Ответь.

— Да… да, Наташ… я? Ты серьезно? Няне мало разве платят? Вызови любую из агентства… не я ненормальный, а ты, — недовольно процедил Марат в трубку. — Я не говорю про любое агентство, я про нормальное. Там няньки все с медицинским образованием и большим опытом. На половину дня спокойно можно Алису оставить, до твоего приезда так и делали когда постоянная няня не могла выйти… что? Точно не меня… да кого угодно, еще раз говорю, пусть любой из младших с Алисой сидит, ты в своем уме вообще?

— Алису не с кем оставить? — прошептала я, поняв о чем разговор.

— Есть с кем. Наташа придуривается, — Марат и не подумал понижать голос. — Постоянная няня завтра днем уезжает на сутки, но других нянек — миллион. А мне есть чем заняться вечером. Будто мы нищие, и не можем себе позволить раскошелиться на няню. Но Наташе упёрлось, чтобы ребенок либо со знакомой няней был, либо с кем-то из семьи. И я, видимо, лучший кандидат в няньки, — выдал он саркастичное.

«Ради этого я готова перенести встречу с подругой Руслана на послезавтра, как и поход по магазинам. Нужно же начинать приучать Марата к мысли о детях. А Алиса — такая милая лапа» — промелькнула быстрая мысль.

Я сложила руки в молитвенном жесте, и попросила:

— Пусть Алиса проведет вечер с нами.

Марат отрицательно покачал головой, и явно хотел в очередной раз отбрить свою тетю. Я обхватила его лицо ладонями, склонилась, и буквально в его губы прошептала:

— Ну пожалуйста! Это же племянница твоя, не будь таким злым. Тогда я точно дома останусь на весь день.

— Ладно, — сдался Марат после небольшой паузы.

Из телефона донесся радостный голос Наташи, а я пыталась сдержать коварную улыбку. Нужно начинать с малого. Посидим с Алисой, пусть Марат привыкнет, что у меня на руках может быть ребенок, и вдруг что-то изменится в его сознании.

Уж я для этого всё сделаю.