Арест - Валерия Ангелос

Возраст трудно определить. Тридцать? Сорок? Больше? Возможно, он ровесник моего отца. Если бы не морщины в уголках глаз и не седина на висках, я бы решила, что он не старше меня.

Его нельзя назвать классическим красавцем. Но он красив. Хищной, магнетической красотой. Такая внешность вызывает ужас пополам с возбуждением. Электрическое покалывание по всему телу и голодный трепет.

Коротко стриженные черные волосы. Высокий лоб. Ровный нос. Тяжелая челюсть. Это только незначительные штрихи портрета. Мой взгляд задерживается на тонких губах, что змеятся в усмешке, и сердце пропускает удар.

— Вам нравится то, что вы видите? — спрашивает Адам.

Я хочу дотронуться до него. Потребность на грани боли. Настоящее безумие. Я пытаюсь обуздать собственные эмоции. Только напрасно.

— Не совсем, — отвечаю глухо.

— Вас уже вызывали на допрос.

— Бесполезная трата времени.

— Не хотите помочь расследованию.

— Мне нечем помочь.

— Выходит, вы не в курсе дел собственного отца.

— Да, выходит именно так.

— Странно.

Вроде ничего особенно не произносим, но чувство, будто ходим по краю.

— Я почти год не живу с родителями, мы практически не общались, — озвучиваю давно заученный текст. — И если бы не вся эта ситуация, вряд ли бы встретились снова. По крайней мере не в ближайшие несколько лет.

— Но раньше вы проживали вместе.

— Как и многие другие люди.

— Вам могли открыться некоторые секреты.

— Я ни дня не работала с отцом. Никак не пересекалась с его компанией. Оплачивал ли он мое обучение? Да. Содержал? Да. Были ли эти деньги грязными? Понятия не имею. Если честно, мне наплевать. Я ушла из дома и теперь я независима. Мы уже никак не связаны.

— Но год назад вы общались довольно тесно.

— Отец бы и близко не подпустил меня к документам.

— Значит, когда вам исполнилось восемнадцать лет, вы не летали с отцом в одну экзотическую страну и не открывали там личный счет?

Я стараюсь не показать волнения. Но я задерживаю дыхание на пару мгновений, и это не укрывается от моего дознавателя.

Он называет дату. День. Месяц. Год. Четко, точь-в-точь.

И я чувствую, как ледяной пот струится по спине, пробегает капля за каплей вдоль позвоночника.

— Я не понимаю, о чем речь, — заявляю ровно.

— Может быть, фотографии освежат вашу память?

Только сейчас я замечаю черную папку в его руках. Он открывает ее, раскладывает снимки на столе.

Я и отец. В том самом банке. Открываем тот самый счет.

Но мое внимание быстро переключается с фотографий на пальцы, которые их держат. Длинные, крупные.

Я облизываю губы.

— Вы хотите посадить меня? — криво усмехаюсь.

Он усмехается в ответ.

— Следуйте за мной, Ева.

Он произносит мое имя так, словно уже меня трахает. Раскладывает на столе в самых неприличных позах, вбивается вглубь, пронизывая насквозь, заполняя до отказа, до краев. Наполняет диким, бешеным, совершенно отвязным желанием.

— Куда? — тихо спрашиваю я.

Он поднимается, берет меня под локоть, и я начинаю дрожать. Я всегда начинаю дрожать от его прикосновений.

— Туда, где нам никто не помешает.