Его невольница - Ульяна Громова

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кто он?

— Спасибо за предложение и спасение… но всё же я не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством… при таких обстоятельствах…

Я совершенно серьёзно собиралась встать и выйти из дома, как все нормальные люди — не скрываясь. Это временное помешательство прошло быстрее, чем я встала с банкетки.

— Не беспокойся об этом, я обещал помочь…

— Но я не смогу оказать ответную услугу, потому что собираюсь вернуться домой, — невежливо оборвала его возражение.

— Как?

И снова ноль любопытства, будто ответ его интересовал в последнюю очередь, будто этот город — та же клетка, и из него не вырваться, если не выпустит хозяин. И будто этот хозяин — этот парень в инвалидном кресле.

На секунду зажмурилась, чтобы отогнать нелепые мысли. Просто я у него дома в очень зависимом от него положении, остальное — бред воспалённого от страха разума.

— Обращусь в русское посольство в Трабзоне, — ответила, собрав всю смелость.

Неожиданный смех Кемрана неприятно кольнул под сердце новым предчувствием. Скупой на эмоции парень развеселился не на шутку. И было в этом веселье что-то зловещее и издевательское. По коже прошёлся мороз, испарина превратилась в тонкий панцирь, что сковал крепче стальной брони.

— Логично. Извини, это был глупый вопрос, — наконец, отсмеялся Кемран. — Ты пешком туда собралась?

— На автобусе.

Это была ложь. После смеха парня мне совершенно расхотелось откровенничать. Я рассчитывала добраться до Трабзона пешком по берегу моря. Сто километров для отчаянной беглянки — не такое уж большое расстояние. Мозг лихорадочно соображал, не взять ли такси и добраться за час, но почему-то я была уверена, что эта затея провальная. А я ещё и привлекаю внимание светлой кожей и волосами — туристы здесь не останавливаются, а приезжают на экскурсии, и точно не топают целенаправленно вдоль государственной трассы. Наверняка мои надзиратели, раз уж сообразили искать меня по домам, додумаются, что я рвану в посольство. Логично предположить, раз я украла деньги, то воспользуюсь машиной, значит, меня могут уже встречать у посольства. И лучше я потяну время и явлюсь туда через два-три дня, когда уже подумают, что я решила добраться до Антальи. Или со мной что-нибудь случилось.

А со мной и случилось. Вернее, случился — Кемран. Он мало говорил и эмоционировал, но каждое дрожание уголков его губ или вспышка в глазах говорили куда больше. Мне уже гораздо страшнее было бы что-то услышать от него, когда даже молчание несло так много информации.

— С туристами?

Да, это плохая затея, соврать не удалось. Не настолько я дура. Туристические автобусы наверняка осмотрят в первую очередь. Или у меня от страха просто стремительно развивается мания преследования.

— Кемран, спасибо ещё раз, но я должна уйти. Не хочу навлечь на вас гнев моих преследователей.

Лицемерие чистой воды, я ведь слышала «уважаемый господин». И парень открыто усмехнулся, давая понять, что прекрасно это знает. Да, стены здесь картонные.

— Так вот об услуге, — лениво начал он. — Я, как видишь, прикован к креслу, и в Ризе видел меньше самого ленивого туриста. Ещё три года назад я мог всё обойти на собственных ногах, но когда всё под боком, всегда кажется, что ничего никуда не денется. Сейчас идея осмотреть достопримечательности в твоей компании кажется мне довольно привлекательной.

Он замолчал, как обрубил разговор. Явно ждал ответа.

— Но я не могу. Я вернусь домой.

— Потом.

Прозвучало уверенно. Сердце забилось сильнее, хотя куда уж больше! Но принимать надежду я не спешила.

— Но нужно время, чтобы разработать маршрут, я должна побывать везде сама, чтобы оценить возможности для… вас.

— Нет проблем.

— Кроме трёх… — Ни один мускул, волосок и пора кожи не дрогнули на его теле, но его вопрос «каких?» я видела буквально. — Я не могу это делать из-за преследования, у меня для этого ни единой возможности, и я не хочу здесь задерживаться.

— Возможности?

Ну да, можно подумать «уважаемого господина» волнует что-то ещё! Дать мне в руки лопату прокопать в горах тоннель к средневековому замку Ризе — это пожалуйста. Остальное — мои проблемы.

— Вы меня не отпустите…

Это было признание поражения. Ему достаточно позвать кого-то из домашних, чтобы у меня был обширный выбор из меню неприятностей: обвинение в проникновении в частную собственность — лёгкое блюдо, причинение телесных повреждений Месуту и грабёж — на горячее, и возвращение в клетку — крепкий алкоголь. А десерт всегда один — меня весело и с превеликим удовольствием попользуют те двадцать охранников, что караулят заброшенную фабрику. Может, их больше. Это я насчитала тех, кого видела.

— Потом, — повторил Кемран.

И что-то подсказывало — мне только что сделали исключение, потому что «уважаемый господин» дважды не повторяет. И что экскурсии — далеко не всё, что хочет от меня этот парень.

— Как это будет выглядеть? Мне надо где-то жить, на что-то питаться и одеваться, мне нужна свобода передвижений и необходимая литература на русском языке — я намного хуже читаю на турецком, чем говорю.

Едва заметный кивок собеседника дал понять, что он всё понимает.

И что выбора у меня нет.

* * *

Россия, Москва — Турция, Трабзон

34 дня назад

Земля, прощай! В добрый путь!



Чартерный самолёт выкатывался на взлётную полосу. Сердце замирало от восторга в предчувствии романтического антуража: глубокое Чёрное море, дайвинг, горячий белый песок, мохито и горячие любвеобильные турки — в свободное от работы мечты время! Душа летела быстрее самолёта!

Я села у окна, рядом в таком же предвкушении сидела Светлана, а через проход — Ольга. За время отбора мы успели немного узнать друг друга, а в предполётной зоне у нас было время познакомиться в неофициальной обстановке.

Светлана внешне походила на всех героинь русских сказок разом: светло-русые вьющиеся волосы в толстой косе ниже попы — чуть растрепавшись, они окружили головку девушки слабым нимбом, вальковые глаза, свежая белая кожа с румянцем, пухлые красиво очерченные розовые губы и зубки, как жемчужинки, голос — звонкий ручеёк, и ямочка не щеке. Белое платье в синий горох облегало красивую высокую грудь и крутые бёдра, длинные ноги в босоножках на невысоком каблучке. На неё можно было бы любоваться вечно. Кровь с молоком, хотя лишних сантиметров не обнаружила.