Невинность в расплату - Кира Шарм

— Я! Тебя! Просила!

Шиплю, когда Алекса, уже на самом рассвете вваливается в окно.

Черт, да она совсем голову потеряла! Уже ведь почти совсем светло!

До сих пор будто в лихорадке. Ни на минутку так и не смогла закрыть глаз.

— Багиров в городе! Прислал сообщение, что приедет на завтрак! Алекса! Весь дом половину ночи на ногах! Тебя все! Тебя любой мог заметить! Ты вообще понимаешь!

— О, Боже. Мэри. Не ори. Черт. Я такая несчастная.

Сестра просто падает рядом со мной на постель. Обхватывает руками плечи. И начинает рыдать. Громко. Судорожно. В голос.

Вся злость на нее смывается шоком. Никогда. Никогда я не видела Алексу такой!

— Сашка. Ну перестань.

Обнимаю ее вздрагивающие плечи.

— Ну… Все наладится… Может, он не такой и монстр… Ну…

— Ты не понимаешь. Я его люблю! Люблю, Мари! Я не могу! Я лучше сдохну, чем буду с другим! Я… Он вся моя жизнь! Вся! Понимаешь! Я не выйду за Багирова! Я что-то с собой сделаю! Я не могу! Не хочу! Маааариииииии! И он же! Он же тоже меня тааак любит! И мы… Мы могли бы быть счастливы! Счастливы, понимаешь, если бы не этот проклятый…

— Тсссссс. Тихо, Алекса! Ты с ума сошла! Если отец услышит…

— Милая, — мама стучит в комнату. — Бадрид скоро приедет. Собирайся. Нельзя заставлять ждать дорогого жениха.

— Я повешусь, — обреченно выдыхает Алекса. — Я точно повешусь, Машка! Или сойду с ума!

— Нельзя. Так нельзя, — вожу руками по спине, пытаясь успокоить. — Нам надо вставать. Надо, Алекс! И ты должна сейчас выглядеть хотя бы как человек!

— Зачем? Ну и пусть. Пусть увидит такую. Запухшую. Зареванную. Может, еще откажется.

Ох, нет.

Слово предков для него нерушимо. Надеяться не на что. Просто нет смысла.

Но я только киваю, поглаживая Алекс по голове. Иначе ее совсем сорвет на истерику. И нам ох, как не поздоровится!

— Надеюсь, ты выспалась.

Руки Багирова ложатся мне на спину.

Проводит снизу вверх.

Медленно. Тягуче.

Просто скользит подушечками пальцев.

А мне почти подбрасывает. Бьет током.

От запаха, такого терпкого. Мощного. Мужского. От голоса. От того, как заплетается в волосах и опаляет ухо его дыхание. Его низкий глубокий голос.

Это безумие. Я просто млею. От того, что он просто стоит рядом и слегка меня касается.

— Или думала всю ночь? Обо мне?

Голова кругом. В мозгах кипяток.

С удовольствием бы сбежала, но так не принимают гостей. Тем более, жениха сестры.

— Я…

Не нахожусь с ответом и чуть не роняю вазу, которую несла в зал, когда у двери появляется отец. Изумленными глазами смотрит на касающегося меня Багирова.

— Мне нужно идти. Простите, — лепечу, пользуясь возможностью и сбегая.

Алекса сидит за столом, как на похоронах. Молча опустив глаза в тарелку и что-то в ней ковыряя.

Родители спасают ситуацию. Пытаются разговорить гостя.

Но он будто не видит. Не слышит.

Неотрывно прожигает весь завтрак меня глазами.

Я просто физически ощущаю тяжесть его взгляда. Так сильно, что удивляюсь, как еще способна удерживать приборы.

Он просачивается под кожу. Вызывает ураган. Пожар. Взрыв. Снова и снова. Волнами. Такими, что дышать тяжело. Невозможно.