Два босса для меня - Мария Зайцева

— Ты чего, кофе делаешь? Ебанулся? — спросил у Сани Гном, — Новый Год через два часа, какой кофе!

— Отвали, — Саня выглядел злым, смотрел в окно сосредоточенно, — мы в жопе. Какой Новый Год? Тебе что, пять лет?

— Не пять, — спокойно ответил Гном, — и чего теперь? Мы уже сделали все, что могли. Ну, не получилось… Хер с ним. Будем по-другому пробовать… Слышь, Лика, малышка, — развернулся он ко мне, уставившись неожиданно напряженным, серьезным взглядом, — как ты думаешь, папаша твой тебя сильно любит?

— Не-е-е… — очень натурально умудрилась проблеять я, а Саня, поморщившись, прервал уже готовый вырваться бред.

— Ковер на островах. Его сейчас дернут, конечно, но…

Тут он глянул на меня, вполне успешно изображавшую куклу с круглыми глазами, и мотнул головой Гному, приглашая его, я так поняла, на приват.

Тот кивнул, подмигнул мне:

— Лика, дверь не откроешь, даже не пробуй. Этаж — пятый. Сиди на жопке ровно.

И, дождавшись моего мелкого нервного кивания, направился с Саней в другую комнату.

Ну а я что?

Я тут же рванула к входной, само собой. И через полминуты с огорчением убедилась, что быстро открыть ее в самом деле нереально. Нужна отмычка или ключ. Отмычки у меня нет, ключ у кого-то из Дедов Морозов…

Ладно…

Тогда придется ждать.

На цыпочках пробежала обратно, к двери в другую комнату, прислушалась, готовая в любой момент рвануть обратно, на шкуру.

— Я не понимаю твоего кипиша, Сань, — голос Гнома звучал лениво, расслабленно, — Ковер на островах, вернется, конечно, ему сообщат о взломе… Но когда? Камеры по всему дому отключены, по периметру — тоже… Морд наших никто не видел…

— Кроме нее.

— Кроме нее. Но с ней… Решим. Будет страховкой нашей, если Ковер все же на нас выйдет.

— Он не дурак. Выйдет сразу.

— Пусть сколько угодно выходит. Сам знаешь, что будет. К тому же, девка у нас.

— Зона…

— И до этого — зона. Ты знал, на что шел. Назад хочешь отмотать?

— Я? — Гном, судя по голосу, усмехнулся, — за собой следи лучше.

— Ладно, — помолчав, ответил Саня, — ладно. Прости.

— Не кипишуй, бывает. Разберемся. Сегодня ночью сидим здесь. Чисто ушли, я тебе говорю. Я смотрел же. А завтра с утра будем смотреть по ситуации…

— Ну тогда ее в комнате закрываем? Или в кладовке? Тут есть кладовка?

— Да хер его знает, что тут есть…

Судя по голосам, они начали двигаться к выходу, и я мгновенно перелетела обратно на шкуру. Сжалась, стараясь выглядеть максимально беспомощно и безопасно.

И встретила два устремленных на меня внимательных взгляда наивным и испуганным хлопаньем ресниц.

— Ну что, Лика, нарезку нам соорудишь? — Гном опять подмигнул, оскалился белыми ровными зубами. Это, наверняка, должно было означать улыбку, но вот нифига.

Насторожило только.

— Я… — тут я скромно и испуганно потупилась, — не умею…

— А ты, я смотрю, успокоилась, — Саня не сводил с меня внимательных глаз, и я мысленно чертыхнулась про себя. Ну надо же, блин! Вышла из образа! Надо исправляться…

— Я просто… — тут я прижала пальцы к уголкам глаз и аккуратно заплакала, — я не знаю… Я растерялась… И не понимаю…

— Ну хватит уже девочку пугать, — Гном с пугающей готовностью пришел мне на защиту, сел на шкуру, положил тяжеленную лапу на плечо. Я тут же перестала рыдать и испуганно сжалась, вытаращив глаза на Саню. Инстинктивно выбирая лидера на роль защитника сирых и обездоленных.

— Это ты ее сейчас пугаешь, изврат, — рыкнул тут же Саня, полностью оправдывая мои ожидания, — отойди. А ты, — тут он смерил меня тяжелым взглядом, от которого я поежилась и подумала, что, может, зря рассчитываю на его благоразумие? Такие мужики все держат в себе, но потом взрываются мгновенно… — топай на кухню, найди в холодильнике жратву и организуй нам стол.

Приказной тон какой, ух! Можно было бы, конечно, поиграть чуть-чуть, я же дочь богатого папочки, не умею нож в руках держать… Но что-то подсказывало, что не стоит сейчас. Не в том настроении мужчины.

Буду слишком выделываться, и в самом деле, в чулане запрут, прогрызай потом себе путь на свободу, словно граф Монте Кристо…

Потому я выкрутилась из-под тяжелой руки Гнома, вскочила и скоренько потопала в сторону кухни.

Мужчины, проводив меня внимательными взглядами, уселись у искусственного камина, который, к чести изготовителей, выглядел практически настоящим.

У Гнома в руках оказалась круглобокая бутылка с темной жидкостью, забулькало в низкие бокалы спиртное. Мне только на руку. Пусть пьют. Потом я их обшарю, найду ключи… И смотаю отсюда.

Ох, как там Варька? По всем расчетам я же должна была уже…

Наверно, на стену лезет…

Я раздумывала о судьбе своей горькой, машинально работая руками. В холодильнике нашлись контейнеры с готовой едой, причем, не из самой плохой харчевни, судя по ароматам и изысканным сочетаниям ингредиентов.

А воришки-то — ребята со вкусом. И деньгами. Интересно, зачем на преступление пошли? Неужели?..

Но это было бы чересчур шоколадно для меня. Хотя…

Размышляя, я накрыла низкий столик на колесиках и покатила к двум Дедам Морозам, спокойно попивающим не самый дерьмовый коньяк. Они вольготно расположились на широченном диване, и, практически не переговариваясь, смотрели на искусственное пламя. Морды у обоих были сложные. Похоже, переживали свою неудачу.

Я молча поставила столик в зоне досягаемости и тихонько отступила в сторону, рассчитывая отсидеться где-нибудь в уголке, пока мужчины будут надираться с горя. Может, вообще про меня забудут?

Это было бы шикарно…

Но не тут-то было!

— Иди сюда, Лика, — махнул мне Гном, — садись, поешь. Ноги как, отошли?

— Я не хочу есть, спасибо, — пролепетала я, на всякий случай отходя еще на шаг.

— Сюда иди, — тихо обронил Саня, даже не глядя на меня, но таким тоном, что волей-неволей послушаешься.

Подошла, замялась, не зная, куда присесть. Гном лапнул меня за руку и уронил аккурат между ними.

Ох, как плохо-то!

Я замерла, стараясь лишний раз не шевелиться и очень остро ощущая жар от двоих Дедов Морозов, сидящих так близко по обе стороны от меня! Неправильные Деды Морозы! От нормальных — холодом тянуть должно! А эти — как печки.

В руки мне сунули круглобокий бокал на низкой ножке.

— Пей, — все так же мрачно приказал Саня.

И я выпила.

Коньяк оказался обжигающим. Он волной прокатился по пищеводу и мягко упал в желудок, даря мгновенное расслабление.