Грубая торговля - Эмма Аллан

Клер снова присела на край кровати, вынула изполиэтиленового пакетика чулки и натянула сначала на одну ногу, потом – надругую. Подвязки оказались слишком длинными. Пришлось приспособить их так,чтобы они крепко держали верх чулок.

Наконец-то у нее будет нижнее белье, которое можно носить запределами спальни, подумала Клер.

Она распаковала большую коробку. Там оказались куда болеесолидные вещи – пара лифчиков, панталончики и супинаторы, с помощью которыхступни ее ног в туфлях принимали почти вертикальное положение. Все это явилосьплодом какой-то безудержной и странной фантазии Дэвида, который старалсяукрасить тело возлюбленной, как будто имел дело с дешевой проституткой.

Клер уже закончила одеваться, когда услышала за дверьюприближающиеся шаги Дэвида. Она задвинула под кровать коробки, бросила в уголоберточную бумагу и притушила свет. Раздался троекратный стук в дверь.

– Войди! – отозвалась Клер.

Дверь открылась, и на пороге появился совершенно голыйДэвид. Одежду он, видимо, оставил на софе у камина, нарушив этим свой жесценарий.

Клер приложила палец к губам:

– Тс-с! Только без шума!

Дэвид осторожно закрыл за собой дверь и повернулся к Клер.Его член тут же начал крепнуть и подниматься.

– Мы должны вести себя очень тихо. Чтобы никто незастал тебя здесь со мной. Ты это знаешь, не правда ли?

– Да, – прошептал Дэвид.

Он стоял спиной к двери, пожирая глазами тело Клер.

– Никто не должен знать об этом. Никто!

– Да.

– Тогда иди ко мне.

Дэвид сделал шаг к кровати и остановился, забыв, подобноплохому актеру, следующий пункт сценария.

– Постой! Ты ведь лучше знаешь, что делать. Разве нетак?

Он почувствовал, как краска стыда заливает лицо. Его члензатвердел и стал неестественно большим.

– Да, – снова сказал он и упал на колени набольшой бежевый ковер.

– Это уже лучше.

Дэвид медленно подполз на коленях к кровати и застыл прямоперед Клер. Она подняла левую ногу и, дотронувшись большим пальцем до егогруди, обвела небольшой кружок вокруг соска. Член Дэвида задрожал.

– Ты знаешь, что дальше делать? – спросила Клер.

– Да, – снова прошептал Дэвид.

Даже если бы Клер не видела его напряженного мужского естества,она догадалась бы о состоянии Дэвида по выражению лица. О жгучем желанииговорили не только горящие сумасшедшим огнем глаза, но и стиснутые челюсти,напряженно сжатые губы и прерывистое дыхание. Он схватил вытянутую левую ногуКлер обеими руками и, прижав к губам, нежно поцеловал большой палец внейлоновом чулке. Потом взял его в рот и принялся сосать.

– Теперь – на другой, – скомандовала Клер, убираялевую ногу и указывая глазами на правую.

Он схватил ее, оторвал от пола и приник губами к большомупальцу. Вся процедура повторилась.

Клер не могла удержаться от сладостной дрожи. Оначувствовала, как в ней разгорается страстное желание, постепенно охватывая всетело. В этом было нечто чисто физическое – связь между сексом и нервом,заключенным в больших пальцах ее ног, дополненная дрожью во всем теле, явновызванной стоявшим перед ней на коленях и обуреваемым страстью обнаженныммужчиной. Впрочем, не сама ли она приказала Дэвиду вести себя подобным образом?Но нет! О каком приказании могла идти речь, если все происходящее вписывалось взаранее составленный сценарий – плод болезненного воображения самого Дэвида?

– Хорошо, – приказным тоном сказала Клер. –Довольно!

– Это было так прекрасно! – прошептал Дэвид.

– А теперь знаешь, чего бы я от тебя хотела?

Клер встала с кровати и, обхватив ладонями голову Дэвида зазатылок, прижала лицом к своему животу и пупком ощутила его горячее дыхание.

– Знаешь? – вновь спросила она.

– Да, – простонал Дэвид.

Клер отпустила его голову. Дэвид медленно поднял обе руки иосторожно спустил ее чулки к лодыжкам. Клер подняла сначала одну ногу, потомдругую. Дэвид по очереди снял оба чулка. И тут же прильнул к ним губами, снаслаждением вдыхая запах женского тела. Это тоже входило в определенныйсценарием ритуал.

– Продолжай, – совершенно спокойно сказала Клер.

Он намотал чулок на левую руку и медленно, на четвереньках,подполз к большому комоду со множеством выдвижных ящиков. Выдвинув один изнижних, Дэвид вытащил оттуда пару белых атласных дамских панталончиков. В ящикебыло много других пикантных вещей. Но сегодня, как рассудил Дэвид, они вряд лимогли понадобиться.

– Пожалуйста, не заставляй меня… – начал он,умоляюще глядя на Клер.

Но она не дала ему договорить.

– Ты же знаешь, что я этого хочу! – властнопроцитировала она очередной пункт из сценария.

Дэвид поднялся с колен и стал натягивать на себяпанталончики. Бедра его были худыми, а ноги похожи на две змеи. Но даже приэтом панталончики оказались ему малы. Они больно стянули низ живота и пупок, аего затвердевшая мужская плоть предательски выпирала из-под материи.Выделившаяся оттуда капля тут же растеклась по ткани, оставшись на ней темныммокрым пятном.

– Ну разве не прекрасно ты выглядишь? – сказалаКлер, глядя на Дэвида и невольно улыбаясь.

Как ни странно, но в ее словах была правда. Во всем телеДэвида было что-то женственное. Нежная, слишком бледная для мужчины кожа.Мускулатура только едва намечена. Хотя пухлым и рыхлым Дэвида также нельзя былоназвать. И все же единственным проявлением мужского начала было то, что сейчасскрывалось за тонкой тканью панталончиков и неудержимо рвалось наружу…

– Прошу тебя… – простонал Дэвид.

– Подойди ко мне.

Он снова опустился на колени и подполз к ногам Клер. Онапротянула руку к ночному столику, открыла стоявшую на нем небольшую золотуюкоробочку и извлекла из нее черную шелковую маску без глазных прорезей.

– Если я стану кричать, то подниму на ноги весьдом, – сказала она.

– Да, – уже почти машинально повторил Дэвид.

– Домочадцы прибегут сюда и увидят тебя в такой позе.

Эта фраза также была дословно взята из написанного Дэвидомсценария.

– Тогда, умоляю, не кричи! – прошептал он, цитируятекст дальше.

– Постараюсь. Но только если ты точно выполнишь то, чтоя скажу.

Клер иногда казалось, что многие пункты сценария были взятыиз реальной жизни.

Она бросила взгляд на его панталончики и заметила, чтомокрое пятно на пикантном месте расплылось еще шире. Тонкая ткань стала совсемпрозрачной, и под ней совершенно четко просматривался возбужденный,продолжавший сочиться член.