Мактуб. Принц Анмара - Лана Мейер

— Отлично, Джейдан, — специально называю его западным именем и встаю из-за стола. Если все будет продолжаться в том же духе, надолго меня не хватит. Я не могу жить как на пороховой бочке, в вечном напряжении. — Прошу меня простить, Джамаль-джан, — вежливо прощаюсь я, что стоит мне огромных усилий. Не хочу закатывать истерику на пустом месте, предоставляя эту роль явно что-то задумавшей Аиде. — Я уже не голодна и очень устала с дороги. Я пойду спать, — не дожидаясь разрешения своего будущего мужа я отодвигаю стул с лязгающим скрипом и исчезаю в коридорах виллы, еще не представляя, что мой небольшой нервный срыв лишь капля в океане боли, что придется испытать в этом доме, где я не чувствую себя ни гостьей, ни хозяйкой.

Никем.

Джамаль

После провокационного ухода Эрики за столом воцаряется оглушительная тишина. Лейла и Аида, словно окаменев, смотрят вслед моей негодующей Медине, одетой в вызывающие шорты, которые они не посмели бы носить даже в спальне. А мне хочется провалиться под землю и одновременно выпороть ремнем тугую задницу мисс Доусон, а после трахнуть так, чтобы сидеть она неделю не могла сразу по двум причинам. Ее глупое проявление бунтарства и показательной непокорности с налетом откровенной вульгарности даже святого довели бы до зверского состояния. Подобным поведением она унижает не только себя, но и меня, мужчину, выбравшего ее своей будущей женой.

Сцепленные зубы скрипят от ярости, пока я пытаюсь сохранять внешнюю невозмутимость, но эта женщина, как порождение Шайтана, способна перечеркнуть парой слов все мои благие намерения. Непокорность она может проявлять в спальне, изображая дикую своенравную пантеру, нуждающуюся в жесткой дрессуре, но никак не в обществе двух других женщин, впервые столкнувшихся с подобным откровенным пренебрежительным отношением к своему мужчине. Это недопустимо, черт бы ее побрал. Хотя кого я обманываю. Я предчувствовал, что эта маленькая распутная, невоспитанная, сумасбродная кхара сделает всё, чтобы я пожалел о принятом решении. Иначе она не способна принять свою судьбу. Рике необходимы железный кулак и стальные яйца. Она их получит. Я собирался проявить терпение и понимание, но, видимо, есть женщины, которые нуждаются в плетке своего укротителя. Им чуждо чувство благодарности и уважения. Идиотка. Дважды за один день Эрика Доусон заставила меня усомниться в том, что она сможет стать достойной женой, которую мне не придется прятать под никабом в четырёх стенах до конца жизни. Возможно, материнство укротит её нрав, если я не сойду с ума до того, как эта неугомонная бестия поумнеет и осознает, наконец, где она оказалась и что должна делать, чтобы сохранить любовь и уважение своего мужа.

— Теперь я верю, что обстоятельства, вынудившие Медину покинуть ее страну, были очень серьезными, Джамаль-джан, — вздохнув, поворачивается ко мне побледневшая Лейла, скользнув по моему лицу обескураженным взглядом. — Ты уверен, что готов взять ответственность за такую женщину?

— Не помню, чтобы я спрашивал у тебя совета, Лейла, — холодно отрезаю я, не собираясь и дальше подпитывать бушующий внутри пожар ярости. — Не тебе решать, какая женщина подходит мне лучше.

— Я твоя жена, не говори со мной так, хабиби, — в карамельных глазах Лейлы мелькает боль и обида. — Я имею полное право высказать свое личное мнение по поводу девушки, которую ты привел в наш дом.

— Медина не задержится здесь надолго, — промокнув губы салфеткой, я откидываюсь на спинку стула и поочередно смотрю на напряженных растерянных женщин. — Все, что от вас требуется, проявить понимание и терпение.

— Это сложно, учитывая, что Медина явно не горит желанием проявлять хотя бы грамм уважения к нам, — мягко отвечает Лейла, осторожно подбирая слова. Аида молча сидит, опустив взгляд в тарелку. — Она ведет себя и выглядит точно так же, как те девушки с благотворительного приема, развлекающие мужчин. Медина опозорит наш дом, сайиди. А если бы на ужин пришел мой отец, то как бы ты объяснил ему поведение своей невесты? — вот уж кого ей точно не стоило упоминать, когда я и так на грани взрыва.

— Мне абсолютно неинтересно мнение твоего отца, Лейла, — отвечаю ледяным тоном, от которого хрупкие плечи первой жены вздрагивают, а щеки покрываются румянцем. — Я всегда принимаю решения сам. Медина не так давно находится в Анмаре, чтобы сразу освоить правила поведения, принятые в нашем обществе.

— Но она говорила, что родилась здесь, — подает голос Аида, сохраняющая до этого момента нейтральную позицию. Вскинув бровь, я уверенно встречаю вопросительный взгляд Иды. Девочки успели поболтать? Я же просил Рику держать язык за зубами. Хотя, о чем я вообще… Она даже задницу прикрытой, а ноги сдвинутыми держать не способна.

— Да, это действительно так, но в раннем возрасте Медина покинула нашу страну, и многие обычаи и традиции ей придется изучать заново, — нейтральным тоном отвечаю я и резко встаю. — Сейчас я тоже вынужден вас покинуть. — Теперь вздрагивают обе женщины, изумленно уставившись на меня. — Мы увидимся через час в комнате для отдыха на женской половине. У меня будет к вам серьезный разговор.

— Медина тоже должна присутствовать?

— Нет, — быстро отвечаю я. — Только мы втроем.

— Как пожелает наш господин, — склонив голову, покорно произносит Ида, в то время как Лейла с трудом сдерживается от раздражения.

— Я ценю ваше благоразумие. Уверен, что мы сможем решить все вопросы цивилизованным путем, — кивнув, я выхожу из-за стола и направляюсь в свою спальню. Мне жизненно необходим холодный душ и порция виски. Иначе этот день доконает меня раньше, чем наступит следующий.

***

Ровно час спустя и захожу в светлый и просторный овальный зал с выходом на стеклянную веранду, откуда открывается живописный вид на цветущий двор. Свое свободное время мои жены проводят здесь: среди мягких диванов, пестрых подушек, вышитых арабскими иероглифами портьер, изящных столиков с фигурными ножками, заставленными вазами с фруктами и сладостями; под пение птиц, доносящееся из сада, мелодичные звуки журчащих напольных фонтанчиков и ненавязчивой восточной музыки. Смотрят телевизор, болтают с подружками, сплетничают, танцуют, примеряют новые платья, спорят так, что весь дом сотрясается от женских криков — тоже именно здесь. Специально выбрал для разговора самую располагающую к плодотворной беседе комнату, олицетворяющую отдых и веселье, но гостиная впервые встретила меня напряжённым молчанием и тишиной. Аида и Лейла тоже подготовились к встрече, отмечаю я с иронией, скользнув взглядом по ярко накрашенным лицам жен, расчесанным до блеска локонам, рассыпавшимся по плечам; сверкающим многочисленными драгоценностями, венчающими тонкие запястья, пальцы и глубокие декольте дизайнерских платьев, в которые они успели переодеться. В обычных домашних брюках и свободной рубашке я снова чувствую себя бедным художником, заявившимся на бал для избранных. Утрирую, разумеется, но сосредоточенные настороженные взгляды женщин, обращенные на меня, мгновенно уничтожают саркастическую улыбку, зарождающуюся в уголках губ. Они настроены более чем серьезно, и количество драгоценностей, украшающих открытые участки тела, подтверждают мои подозрения о возможном ультиматуме. По нашим обычаям женщина в случае развода покидает дом мужа в том, что надето на ней, а значит Лейла и Аида рассматривают подобный исход событий.