Леди ангел - Сьюзен Джонсон

— Как и ты.

— Как и я. С той только разницей, что я ни разу не давал ему денег и никогда не дам. У него их и так достаточно для человека, который только и знает, что есть, пить и спать.

— Ах, вот как! Значит, праздная жизнь вызывает у тебя отвращение?

— Лишь в том случае, когда к ней относятся как к серьезному занятию. Я твердо уверен в том, что на жизнь надо зарабатывать собственным трудом.

— А управлять поместьем — его труд? — хитро спросила она.

— Да, если управлять хорошо, — кратко ответил он.

— Мой дед учил меня относиться к поместью с величайшей заботой. Процветание Истона значило для него все.

— И результаты налицо.

— У меня здесь две школы и маленькая швейная фабрика для молодых женщин. К тому же скоро откроется сельскохозяйственный колледж, где будут учиться как мужчины, так и женщины. — В ее словах прозвучала нескрываемая гордость.

— Берти уже говорил мне об этом.

— Наверное, он считает меня сумасбродкой.

— Берти не понимает, какие социальные перемены происходят в его стране.

— Я свела его с моим другом Стедом, который попытался растолковать ему цели социалистической партии. Но у Берти хватило вежливости лишь на то, чтобы не зевать во время разговора.

— Могу себе представить.

— Должно быть, в душе он насмехался надо мной.

— Вероятно, более справедливым будет сказать, что Берти рассматривает женщин в первую очередь в качестве… средства развлечься.

— А ты — нет?

— Иногда, но далеко не всегда. В твоем случае — категорически нет.

— До чего же вы льстивы, господин Брэддок. — Называй меня Кит, — улыбнулся он.

— Я помню, когда ты впервые попросил меня об этом.

— В твоем будуаре в Коузе.

— Я тебя тогда так сильно хотела…

— Я заметил это.

— А сейчас я всеми фибрами души ненавижу Оливию, чёрт бы тебя побрал вместе с ней.

— Вполне разделяю твое чувство, поверь мне, дорогая.

— И все же не смог устоять перед ней.

— Просто я был зол как черт.

— Могу ли я как-нибудь ночью воспользоваться тем же предлогом?

— Можешь, но только в том случае, если роль утешителя выпадет мне.

От его глубокого голоса у нее мурашки побежали по коже. В нем была какая-то особая решительность, законченность, он обещал будущее, о котором она страшилась думать.

— Пожалуйста, поцелуй меня, — смиренно попросила она, потому что хотела отогнать от себя страх неизвестности, страх перед судьбой, которая могла оказаться к ним жестока. Потому что хотела быть с ним прямо сейчас, в эту минуту, а об остальном — тревожном и горьком — не желала думать.

— Кто-нибудь может увидеть. Оглянувшись вокруг, она склонилась и приникла своими устами к его.

— Отчаянная ты женщина, — пробормотал он, беря ее за талию. — Наверное, за это я и люблю тебя. — И, поднявшись, потянул ее следом и поставил на ноги.

— Скажи мне это еще раз. Скажи, что любишь. — В ее голосе опять вибрировало волнение юной девушки. Никогда еще она не желала так страстно мужской любви. Это бесшабашное, отчаянное чувство застало ее врасплох.

На какую-то долю секунды над берегом озера повисла такая тишина, что, казалось, можно слышать, как растет трава. И ей захотелось взять свои глупые слова назад.

— Я люблю тебя, — повторил Кит тихо и просто, без всяких многозначительных интонаций. — Я никогда и никому еще не говорил этого, — добавил он.

— И я не говорила.

— Тогда скажи мне. Так будет честно.

— Не знаю, смогу ли я.

— Ты не знаешь, любишь ли меня?

— Не знаю, смогу ли сказать это.

— Проклятый де Грей так много убил в тебе.

— Да, — прошептала она.

— Скажешь мне о своей любви попозже, — деликатно сдался Кит. — Я все равно знаю, что любишь.

Она молча кивнула, и глаза ее наполнились слезами. И при виде этих слез ему захотелось убить де Грея за все, что он сотворил с ней.

Подхватив Анджелу, Кит взял ее на руки и крепко прижал к себе.

— К черту всех твоих гостей, — сказал он вполголоса. — Сейчас ты будешь со мной.