Девочка Рустама - Амина Асхадова

Кажется, что да — я немного переутомилась за последнюю неделю. Самую малость.

Неужели после этого всего я еще жива?

— Я вас поняла, — голос Беляевой стал недовольным, словно она все эти страсти прочитала по моему лицу, — так нельзя, Полина. В связи с тем, что первая беременность у вашей мамы протекала также с осложнениями, у вас может быть добавлен хронический аспект. Вам нужен покой.

На этом, предварительно спросив меня, женщина разрешает Басманову войти. Сердце несносно громыхает в груди, когда Беляева все это вновь повторяет уже Рустаму.

— Только покой. Никаких нервов. Путешествия ограничить по максимуму, — дает указания женщина.

— Она беременна? — слышу я за спиной его жесткий голос.

Доктор что-то отвечает, но ее ответа я уже не слышу — сердце так сильно бьется, отдаваясь в ушах и ребрах.

Я нервно хватаю со стола бумаги и судорожно пытаюсь запомнить все указания, следующие действия и куда мне дальше идти.

— Все будет хорошо, — слышу я вновь, — Рустам, я жду твою супругу у себя завтра после УЗИ. Я могу направить Полину на УЗИ прямо сейчас, но при столь небольшом сроке я бы хотела, чтобы обследование провел более квалифицированный врач. Сегодня у нас умный, но молодой специалист, и на таких сроках я бы не хотела направлять Полину к нему, — честно отвечает Елена Анатольевна.

Я читаю ее бейджик и почти не вздрагиваю от слова «супруга».

И почти не думаю о том, почему она уверенно зовет меня таковой. Мои мысли заняты тем фактом, что я беременна. От Рустама.

— Тогда мы приедем завтра, — обещает Басманов.

Я слышу его шаги. Мужчина встает у меня за спиной.

— Да. А я позабочусь о том, чтобы к тому моменту пришли все анализы, которые вы сейчас сдадите, — кивает женщина и дарит мне свою улыбку, — Полина, вам необходимо больше отдыхать. Начинайте лечение сегодня же, кушайте больше фруктов и получайте только позитивные эмоции. Я берусь за вашу беременность.

Я благодарю доктора и в полной прострации поднимаюсь на ноги.

Рустам берет меня за руку, забирает все направления и ведет из одного кабинета в другой. Перед глазами мельтешат белые стены, и я, в отличие от Рустама, здесь совсем не ориентируюсь. Только фигура Басманова заставляет меня двигаться дальше и служит этим самым ориентиром.

— Мне кажется, у меня нет столько крови, сколько они взяли, — измученно выдавливаю я, выходя из очередного кабинета.

— Я договорился, чтобы взяли побольше, — усмехнулся Рустам, а затем резко нахмурился, — ты себя хорошо чувствуешь?

Я устала. Сильно. Я хочу лечь и ни о чем не думать, но перед глазами стоит измученный брат и Карина — с ее угрозами, которые, впрочем, она успешно привела в жизнь.

Мы пробыли в клинике еще час — здесь сдали все анализы и здесь же купили лекарства.

Точнее купил. Отец моего ребенка. Басманов Рустам.

В полной прострации я следую за ним, но не имею ни малейшего понятия, что ждет меня впереди.

Мне дико. И когда он сажает меня в машину — мне дико. Потому что я знаю, что, если я не сяду сама, он заставит меня сесть. Или я слишком накрутила?

Попробуем…

— Я доеду на такси. Домой, — добавляю я хрипло.

И отступаю от него на шаг.

Глаза Басманова тут же темнеют. С опаской скольжу взглядом по его плотно сжатой челюсти и сильным рукам.

— Полин, достаточно. Веди себя разумно, — цедит он и взглядом указывает на салон, — залезай.

— Разумно — это как? Плыть по течению, быть послушной? Или просто раздвигать ноги, когда тебе этого захочется?

— Успокойся, — в его голосе мелькает угроза, — иначе я насильно усажу тебя в эту чертову машину…

— На правах кого? — дергаю подборок вверх.

Басманов берет меня за руку и почти нежно подталкивает к внедорожнику. Я сажусь сама. Он же безбашенный, в его власти исполнить угрозу. Он все равно не оставит меня одну.

В этот миг я думала, что хуже быть просто не может.

Что все, что могло случиться, случилось.

Пока перед тем, как захлопнуть за мной дверь, Рустам не произнес:

— На правах твоего мужа, которым я стал тебе в апреле. Перед тем, как я лишил тебя невинности.

Сердце отбивает собственный ритм.

Вот, почему все женой звали. Вот, почему Давид звал меня невесткой.

— Считай, что на воздушном шаре была наша первая брачная ночь, моя дорогая жена.

На этих словах он закрывает дверь, полностью отрезая меня от внешнего мира.