Беременная от моего друга - Ольга Джокер

Илья.

— Привет, — Альбина открывает дверь в свою квартиру и сторонится, пропуская меня внутрь.

В комнатах не горит свет, на часах перевалило за полночь, поэтому её дочь наверняка уже спит. Перешагиваю порог квартиры, снимаю с себя верхнюю одежду и ботинки и прохожу в гостиную, где слабо горит ночник.

Судя по сладкому попкорну в высокой тарелке и баночке газированного напитка Альбина не спала. На экране мелькает какая-то сериальная мелодрама, но звук телевизора прикручен до минимума.

— Ужинать будешь? — спрашивает, одергивая вниз короткое платье.

Она всё ещё чувствует себя рядом со мной неуютно. Закрывается руками, обхватывая себя за плечи и как-то слишком отстраненно смотрит, словно не мне признавалась в любви прошлой ночью.

— Не голоден, — отрицательно мотаю головой. — Иди ко мне, Кудряшова. Я не кусаюсь.

Опускаюсь на мягкий диван перед телевизором, несколько раз хлопаю по бархатной обивке и замечаю её неуверенные шаги ко мне. После сложного дня меня, честно говоря, напрягает вся эта ситуация.

— Я встречался с Романом, — произношу, всматриваясь в черты её лица.

Альбина по-прежнему не приближается ко мне. Сидит будто в стороне. Словно мы опять чужие. Бывшие.

Не уточняю при каких обстоятельствах мы встретились с другом. Не упоминаю и то, как я заталкивал орущего на всю округу Романа в машину, как вывозил в лес, как вместе с Орловым заставлял себе яму рыть. Альбина, как любая девушка, слишком впечатлительна для таких вещей. Пусть Игнашев будет хоть сто раз неправ, но она считает насилие самым последним способом решения проблем.

— И что он? — удивленно спрашивает Кудряшова.

— Больше не тронет тебя, вот увидишь.

— Он так и сказал? — уточняет.

— Почти. Я чертовски устал, малыш. Давай я позже тебе расскажу, о чем мы с ним говорили.

Кудряшова не шевелится. Бросает на меня короткие взгляды и боится приблизиться. Притягиваю её за руку к себе, вдыхаю запах бананового геля для душа и мятной зубной пасты. Наверное, я слишком устал быть для неё на эпизодических ролях, желая заполучить её себе всю и сразу.

— Альбин, как насчёт переехать в Питер? Раз работа тебя здесь не держит, так было бы проще для нас всех.

Между нами воцаряется долгая пауза. Альбина тяжело дышит мне в грудь, а затем отстраняется и поднимается с места.

— Я не думаю, что это будет правильно, — отвечает негромко и как обычно неуверенно. — Здесь у меня мама и любимая квартира. Я к этому городу привыкла, здесь выросла и родилась.

— Мама может приезжать к нам в гости, Альбина, — поднимаюсь следом, подхожу к окну, возле которого она стоит. — Проблема ведь не в этом, правда? Есть что-то что тебя тревожит и не дает сделать шаг ко мне навстречу. Это из-за того фото?

— Это всё вместе, Громов, — отвечает Кудряшова, всё так же отгораживаясь и стоя ко мне спиной. — Я правда сомневаюсь в том, что можно счастливо войти в одну реку дважды.

— Если есть сомнения, то не стоит себя насиловать, Альбин, — отвечаю немного грубее, чем планировал. — Я достаточно легко свыкся с тем, что у тебя появилась семья — жених и ребёнок. Свыкся с тем, что у тебя появилась своя жизнь в которой хотелось бы, чтобы у меня было своё место. Я понимаю, что дочь для тебя главнее, но, тем не менее, эгоистично хочу, чтобы ты не отодвигала меня на самый дальний план.

Она переводит свой взгляд на меня и молчит.

— Я уже сказал тебе, что с Соней у меня ничего не было, но ты упрямо мне не веришь, — с каждой секундой моего монолога злость закипает в крови до предела. — Знаешь, я устал что-либо тебе доказывать. Я делаю к тебе шаг, ты отступаешь на два назад. Так у нас ничего не получится, малыш.

— Я знаю, — произносит одними губами.

— Я хочу, чтобы ты меня таким вот принимала, чтобы верила только моим словам, только подтвержденным фактам, а не подставным фото и друзьям, которые и не друзья вовсе. Если я сказал, что люблю тебя, то я правда люблю тебя и никого больше. И в постель к себе не подпускаю никого, кроме тебя.

— Дай мне немного времени, чтобы подумать, Илья. Прошу тебя.

Её слова — мой персональный нокаут. Если я готов ради неё на всё сейчас и навсегда, то её сомнения во мне как в партнере сильно гложут. Это нихрена не хорошо. Значит, я не постарался, не смог донести. А может и правда одной любви недостаточно для того, чтобы жить в гармонии и доверии друг с другом.

— Я буду в Москве ещё два дня. Послезавтра в обед у меня рейс в Петербург, — произношу как можно сдержаннее. — Если будешь готова — набери меня, я тут же тебя и дочь заберу.

Кудряшова не останавливает меня. Продолжает стоять у окна, пока я иду в прихожую и надеваю на себя верхнюю одежду и ботинки. Тихо прикрываю за собой дверь, чтобы не разбудить ребёнка и ускоренным шагом спускаюсь на улицу.

* * *

— Мой клиент считает, что сумма компенсации должна быть вдвое выше суммы долга, — произносит мой адвокат, когда мы собираемся в офисе основанной нами с Игнашевым компании.

Роман до сих пор не отошел. Внешний вид помятый, под глазами не сошли синяки. Но он, к счастью, не перечит и соглашается на сумму, которую я предложил. Меня радует, что в этот раз он такой доходчивый и сговорчивый.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍