Лживая жена моего отца - Юлия Шевченко

— Через месяц, — как гром среди ясного неба звуча слова Габриэля.

Нет, ну тут я просто не выдерживаю. Нервы сдают. Да как он посмел принять такое решение без меня? А может, я не хочу замуж? Может, меня вполне устраивает свобода? Зачем скреплять все подписями в ЗАГСе?

— Габриэль, ну-ка пойдём поговорим, — спокойным, но елейным голосом.

Поднимаюсь на ноги под насмешливые взгляды Олега и Ларисы. Как же они довольны, что Габриэль взял все в свои руки и объявил о нашей свадьбе. Словно я ему несколько месяцев отказываю, а тут он ставит меня перед фактом.

— Слушаю тебя, малышка, — Росси как ни в чем не бывало хлопает глазками аки ангел, спустившийся с небес.

Он тут лыбится, а меня аж трясёт от негодования. Ногти так и чешутся поцарапать ему мягкие места на теле.

Из столовой перемещаемся в кабинет Олега. Плотно закрываю за собой дверь, чтобы нам никто не помешал, и поворачиваюсь к Габриэлю, жалея, что сковородки под рукой нет… Треснула бы…

— Ты чего это там устроил? Какая еще свадьба? Со мной посоветоваться не нужно было? — от его довольной физиономии аж вою как раненный зверь. — Ты разве делал мне предложение, Росси?

— А зачем оно нам нужно? — равнодушно пожимает плечами и, схватив меня за талию, притягивает к себе. — Вся эта показушность. Вопрос, твое согласие.

— Аааа, — громко фыркаю от его самоуверенности. — То есть ты мой отказ даже не рассматривал, да?

— Конечно нет, — приближается к губам. — Разве можно отказать такому красавчику, как я? — игривый тон, дерзкая улыбка. — К тому же ты без памяти в меня влюблена, Лебедева, — сжимает волосы в кулаке и запрокидывает мою голову назад. — Как мартовская кошка.

Блеск черных глаз с ума сводит, гипнотизирует, а внизу живота невероятная пульсация заводит до умопомешательства. Нижние губки пропитываются влагой, а соски превращаются в твердые камешки. Чертов Росси, снова завел меня до точки кипения, хотя я его и не простила.

— Ты наглый, — мужчина рычит, когда я облизываю пересохшие губы, — беспардонный мерзавец. Бесишь меня больше всех на свете. Доводишь постоянно до нервного стресса, — истину глаголю. — Хочется тебя прибить, закопав под елкой в лесу.

— А я тебя люблю, — округляю глаза, как будто мне военную тайну раскрыли. — Люблю так сильно, что готов всем пожертвовать. Даже вырвать сердце из груди и положить на алтарь любви, — тихонько посмеиваюсь, вспомнив практически такие слова из уст Полины. — Ты мне очень дорога, Юль. И эти два года ничего не изменили, ведь моих в мыслях ты поселилась надолго. А я, мудак, столько боли тебе причинил, столько вреда нанес, — слушаю его, впитывая каждое слово. — Всю жизнь буду прощения просить. Всю жизнь буду доказывать, что ты сделала правильный выбор в мою пользу, а не стала женой этого… — поджимает губы, скрипя зубами. Ноздри раздуваются, а желваки ходуном ходят.

— Тебе не стоит так переживать, ведь, — беру его руку и кладу себе на грудь, — мое сердце бьется только ради тебя. Ты меня собой отравил. Я от тебя зависима, как от самого сильного в мире наркотика. Противоядия нет. Люблю, — нежно целую в уголок губ. — Очень люблю…

По-моему, слышится хруст моего позвоночника, с таким усердием Габриэль сжимает меня в своих загребущих ручонках и увлекает в чувственный, наполненный искренней любовью поцелуй.

Больше не нужно никаких слов, все и так понятно. Два израненных сердца, с болью в прошлом, мы наконец-то нашли исцеление в объятьях друг друга. И пусть только кто-то посмеет разрушить наш райский мирок, тут же поучит пулю промеж глаз или удар битой по почкам.

Сама лично это сделаю.