Уроки вирта - Анастасия Градцева

— Да, — заскулила я, чувствуя уверенную хватку на затылке и ощущая, как моментально растекается тело, радостно подчиняясь его силе.

Вот оно — то, чего мне не хватало для полного и абсолютного счастья. Илья ведь явно сдерживал в себе эту властность, которая так ощущалась во время наших занятий виртом, но он, похоже, не догадывался, что эту темную сторону я любила в нем не меньше, чем нежную ласку и заботу.

— Тогда… — Илья выдержал паузу, и я уже готова была раздеваться, но меня ждал облом: — Тогда нам нужно подготовиться.

— Но почемууу, — заныла я. — Мне хочется сейчас, прямо сейчас!

— Сейчас я тебя просто вылижу и трахну, — пообещал Илья. — А к тому, что хочу я, нельзя приступать без подготовки. Но это будет стоить того! Тебе понравится, солнышко. Я уверен.

* * *

На моих глазах плотная повязка, а по всему телу озноб. В комнате Ильи не холодно, но меня трясет просто от одной мысли о том, что происходит. Я лежу голая, с завязанными глазами, на его кровати. Одна.

Он сказал ждать его — и я жду.

Покорно лежу и жду.

Внутри меня гремучий коктейль из страха, возбуждения и растерянности. Я в жизни не чувствовала себя такой беспомощной, и мне это… нравится?

Илья подходит бесшумно, но я ощущаю его всеми натянувшимися нервами, реагирую мгновенно бросившимся в лицо жаром.

— Умница, — шепчет он, по-хозяйски проводя ладонью по моей спине — одним широким властным движением, от шеи до копчика, точно кошку гладит. Точно касается принадлежащей ему вещи — не благоговейно и боязливо, а привычно и уверенно. Имея право. Это заводит.

— Дина, цвет?

Про цвета мы договаривались с самого начала. Зеленый — все хорошо, продолжаем, желтый — мне не очень комфортно, красный — хочу прекратить. Тогда же Илья дал мне и распечатанный список самых разных сексуальных практик и попросил отметить галочкой те, что мне было бы интересно попробовать, и вычеркнуть то, что я ни в коем случае не хотела бы делать. Что ж, в тот вечер меня ждало немало открытий! Я поминутно лезла в гугл, краснела, бледнела, а потом, сдав Илье листочек, попросила налить мне вина, потому что к такому жизнь меня не готовила.

Он сначала заржал, а потом обнял меня и сказал, что в первый раз все будет очень лайтово и что мы можем вообще ничего не делать, если мне не хочется. Но я упрямо возразила, что хочется. И не соврала.

— Зеленый.

— Ты молодец, ты отлично справляешься, — шепчет Илья, и я вздрагиваю, потому что мне на копчик неожиданно льется что-то прохладное. Смазка. Тонко пахнущая, маслянистая. Ох, а я ведь знаю, для чего она… Густые потеки медленно стекают ниже, между ягодиц становится скользко, а Илья лениво проходится пальцем по сжатому кольцу мышц, очерчивая его, лаская, нажимая…

— Встань на четвереньки и прогни спину.

Я слушаюсь, в животе покалывает от страха и восторга.

Скользкий палец бесконечно долго проникает в меня, разминает тугие стенки, ласкает чувствительный вход.

Второй рукой Илья легко сжимает мое горло, потом ласкает подбородок, касается губ легкими дразнящими движениями, а затем вдруг командует:

— Открой рот.

Я торопливо размыкаю губы, и на мой язык ложится что-то плотное, тяжелое, с бархатистой силиконовой поверхностью.

— Оближи.

Я послушно облизываю и обсасываю, чувствуя неживой, пластмассовый вкус во рту. Я стараюсь не думать, но все равно думаю. Судя по форме, это пробка. Наверняка новая, запах такой, будто недавно распаковали и помыли с клинером для игрушек. Это пробка увесистая и немаленькая. Совсем немаленькая, а ведь там во мне ничего кроме пальцев не было…

— Я хочу, чтобы ты приняла в себя эту игрушку, солнышко, — порочно шепчет Илья, а я не выдерживаю и невнятно мычу, потому что во рту все еще пробка, а во мне уже два пальца, которые двигаются, практически трахая меня сзади. И это не больно, только странно. — Цвет?

На мгновение мой рот освобождается.

— Зеленый, — я сглатываю слюну, задыхаюсь.

Пальцы напоследок бесстыдно оглаживают меня изнутри, заставляя заскулить от стыда, а потом выскальзывают, и вот на мою дырочку уже надавливает пробка своим бархатистым округлым концом.

— Расслабься, Дина. Ты примешь, ты сможешь. Такая хорошая девочка, ты же постараешься для меня, правда?

— Дааа, — стону я, чувствуя, как расходятся в стороны мышцы, пропуская в себя твердое, непривычное, широкое. — Оххх…

— Вот так, все. Умница, переворачивайся на спину.

Оказываясь на спине, я коротко ахаю, потому что так пробка ощущается еще острее. Это очень странная, непривычная, но дико возбуждающая заполненность.

Илья устраивает меня так, чтобы моя голова свешивалась с края кровати.

— Хочу тебя, — шепчет он жарко. Ох, не меня одну тут кроет. — Пиздец как хочу.

Моих губ касается скользкая головка, и я едва не всхлипываю от счастья. После неживого силиконового вкуса пробки так хорошо ощущать во рту горячий, твердый член. Пока мне не дали новых команд, я тороплюсь, боясь не успеть: поспешно, жадно облизываю нежную тугую головку, снимаю языком скользкие солоноватые капли смазки, хоть это и жутко неудобно делать в таком положении.

— Цвет, солнышко? — его голос сейчас густой, низкий, порочный. Мне кажется, он может меня отыметь, даже не касаясь. Одним своим блядским голосом.

— Зеленый.

— Расслабь горло.

Едва я успеваю это сделать, как Илья начинает трахать меня в рот — по-другому просто не скажешь. Он безжалостен, напорист, но всегда успевает остановиться за мгновение до того, как я начинаю задыхаться. Вытаскивает и дает мне эти пару секунд, чтобы глотнуть воздуха. Вокруг моего рта слюна, из глаз бегут слезы, повязка становится влажной, и вдруг меня словно разрядом тока пробивает, потому что… потому что эта чертова пробка у меня в заднице начинает вибрировать. Медленно, волнами — и это такая глубокая и проникающая вибрация, что я бессильно хнычу прямо с членом во рту.

— Интересные ощущения, правда? — мурлычет Илья. Он выходит из меня, усаживает, давая мне опереться на спинку кровати, сцеловывает с щек слезы и подносит к моим губам стакан с водой. Я жадно пью, всхлипывая от благодарности.

— Красивая моя, любимая, самая прекрасная на свете… ты так хорошо слушаешься меня… мне так это нравится, солнышко…очень нравится…

Ласковые слова, сказанные любимым голосом, льются медом, словно запечатывая меня в этом болезненно-сладком моменте.

Пробка все еще вибрирует, и в теле начинает скапливаться болезненное, не находящее выхода возбуждение, от которого зудит каждая клеточка. Я приоткрываю рот, чтобы попросить о разрядке, но Илья впечатывается в мои губы и целует властно и требовательно.

— Молчи, — шепчет он мне в рот. — Если будет красный, поднимаешь вверх руку. Поняла?