Несвобода - Тальяна Орлова

Потому согласилась, но по всем законам подлости именно в этот день не повезло. Или судьба просто ждала повода, чтобы столкнуть меня с неприятностями. Кир открыл дверь своим ключом, и, едва войдя, мы расслышали голоса в гостиной. И чтобы уж совсем не осталось сомнений в моей невезучести, Вадим сказал громче:

— Кирилл, это ты? Заходи, очень кстати. Сразу обсудим, как это провернуть с технической стороны.

Кир обернулся ко мне — в глазах паника и ужас, а одними губами обозначил: «Я не знал!». Да знаю я, что он не знал, вот эта молчаливая истерика ни к чему.

Услышала и голос Кристины:

— С сегодняшнего дня я содиректор, Кирилл! И мы решили сильно менять концепцию — будем возвращаться к модельному агентству. Тогда нас уже никто не прижмет. Вот сейчас с тобой обсудим, как в этом свете сайт менять, или вообще лучше на другой сервер переехать?

Кир мгновенно позабыл обо мне и тараторил, стаскивая куртку:

— Зачем на другой? На этом можно все так сделать, что не прикопаешься! И клиентов не потеряем, и полное ощущение легальности!

Я отмерла и поспешила развернуться, чтобы уйти незамеченной. Но от волнения не сразу сообразила, как открывается замок.

— Думаешь? — голос Вадима приближался. — Но работы впереди много, так что забудь про выходной…

Он осекся, увидев меня. И тут же подпела Кристина:

— Это Арина там, что ли? Или Кирюшка наш какую-то другую девицу притащил?

Я начала краснеть от неловкости, но заставила себя повернуться и хотя бы посмотреть на Кристину, на Вадима физически не могла. Промямлила:

— Здравствуйте! Я сейчас уйду. Прошу прощения за вторжение.

Пауза была короткой, но слишком тяжелой. И после этого в звенящей тишине раздался мелодичный голос Кристины:

— Помнишь, милочка, ты мне услугу задолжала?

Лишь краем глаза заметила, что Вадим стоял недвижимый, показалось, что даже лицо стало каменным.

— Так ведь… я уже не работаю.

— И что, это освобождает от долгов? — беспощадно добивала Кристина. — Так вот моя просьба — останься сейчас, не убегай.

Вадим вставил сухо:

— Пусть уходит, если хочет.

Но Кристина усмехнулась и наклонила к нему голову:

— Я теперь твой партнер, Вадим, так что поздно затыкать мне рот. Арина, заходи! Вам обоим не помешает поговорить.

— О чем? — Вадим озвучил наш общий вопрос.

— Ну… тогда помолчите. Мое-то какое дело? Заходи, заходи, забава, а то обижусь.

Кир шагнул ко мне и сказал тихо, хотя его все расслышали:

— Да ладно тебе. Тут полно свободных комнат. Идем.

Кажется, я не дышала, да и сердце не стучало, пока я на ватных ногах, направляемая Киром, прошла внутрь, а потом была запихнута за первую попавшуюся дверь. Тут же бессильно осела на пол. Прошло минут десять, и никто меня не донимал. Я уверилась, что стресс на этом закончен, потому встала и включила свет. Села на кровать. Они там что-то обсуждали, разобрать невозможно. А когда разойдутся, смогу сходить в душ и наконец-то лечь спать.

Но примерно через полчаса дверь тихо скрипнула, а я подскочила, как будто от грохота. Вадим вошел в комнату, но смотрел на окно — мимо меня. Дверь снова стукнула, закрываясь. Я не решалась заговорить — просто не знала, что сказать, хотя в последние полчаса словно подсознательно ждала, что он придет. Он тоже молчал, потому я все же выдавила:

— Вадим, я не думала, что ты здесь окажешься…

— Это я понял. Но раз уж оказался, может, введешь в курс дела — ты пришла сюда с Кириллом. Зачем, интересно?

И мне стало смешно, а оттого сразу легче. И в голосе появилась энергия:

— Помню, что ты ревнивый, но не могла представить, как это проявляется. Мы с Киром были на юбилее моей матери, а потом подумали, что ехать в такую даль в вечернем платье…

— Ясно, — он перебил и наконец-то взглянул на меня. — И я не ревнивый. Просто… это выглядело странно, сама понимаешь.

Я теперь даже нашла в себе силы тихо рассмеяться. Собственник, который очень боится это показать — будто единственную свою уязвимость обнажить. И мне была приятна его завуалированная ревность, и то, что ему до сих пор не все равно, и что его так это беспокоило, раз он все же решился зайти и спросить прямо. Но и отчего-то было приятно осознавать, что никаких поводов для ревности у него нет. Снова села на край постели, но теперь смотрела на его лицо. Небритый, а этому черту даже щетина идет.

Он тоже смотрел на меня, этим смущая. И улыбка была едва заметна:

— Как вообще дела, Арин?

— Прекрасно, — честно ответила я. — Нашла работу, учусь жить. И, кажется, по всем пунктам справляюсь.

— Где?

— Что где? А, работу? Это важно? Будешь высмеивать, что я променяла высокий доход на копейки?

— Я похож на того, кто будет за это высмеивать?

Я смутилась. Назвала бутик, но он никак не отреагировал. Решила сменить тему:

— А у тебя, я вижу, тоже изменения? Кристину сделал главной, к модельному бизнесу возвращаешься? Все же конфликт с моим отцом повлиял?

— С твоим отцом. Или с кучей других влиятельных лиц. Рано или поздно кому-то захочется меня прижать, но теперь это станет намного сложнее.

Я подумала и сказала искренне:

— Знаешь, а я рада! Ты всегда ходил по краю, будто бессмертный. Когда-нибудь вообще завяжешь со всем нелегальным!

— Ну, это ты загнула. Не требуй от меня невозможного, Арин.

Снова усмехнулась. Вадим вдруг шагнул ближе, а потом просто завалился на кровать, подтянул подушку под голову и лег боком.

— Ты что делаешь? — вырвалось у меня.

— Моя квартира, не забыла? Будешь диктовать, на что я имею право?

Я чувствовала его настроение. И то, что нам лучше вообще было не встречаться, а прямо сейчас расходиться как-то совсем мучительно. Хотелось как можно дольше протянуть эту встречу, чтобы потом месяц или полгода воспроизводить в памяти, повторять каждую фразу. Я просто развернулась и смотрела на него, тогда он придумал за нас обоих:

— Ложись, Арин, чего расселась? Секса не будет, даже не рассчитывай. Мне просто тоже не хочется сейчас ехать в такую даль. Утром вместе вернемся, раз уж нам так кстати по пути.

— Вадим… — я понятия не имела, что хочу сказать. Что соскучилась до дрожи в пальцах? Что мечусь между сорваться отсюда и лечь как можно ближе? Что еще вчера считала, что все позади, но ошиблась? И решила быть честной: — Вадим, у меня руки дрожат. Но я прекрасно понимаю, что нам не следует больше общаться.

— Руки у нее дрожат, — недовольно отозвался он. — Ложись, иначе я сам тебя уложу. И тогда уже не обещаю, что не будет последствий.