Хмельная страсть - Кира Шарм

- Папаша, она и без вас родит, - шипят мне в спину, но я даже не оборачиваюсь.

- Я с тобой. Все хорошо, - шепчу, крепко держа ее за руку.

Глаза, как огромные блюдца, - испуганные и совсем несчастные.

- Тужься, - прикладываю холодную руку ко лбу Кати.

И снова начинается этот кошмар для нее. Комкая мою руку, она кричит и одновременно слезы градом текут по ее щекам. Время остается где-то за гранью палаты. Только этот сумасшедший крик, выплескивающий мое имя. Только крепко сжатая в моей ладони маленькая рука. Только огромные глаза Кати. И никакой возможности взять на себя ее боль или хоть как-то ее унять.

- У вас мальчик, - я даже не успеваю посмотреть, кто у нас там, когда к Катиному крику присоединяется новый. – Не боитесь взять на руки, папаша?

Осторожно, как будто я могу ему что-нибудь сломать, беру маленький горячий комочек. Определенно, Фортуна таки на моей стороне, - потому что черные волосы, и, главное, очень знакомый взгляд карих глаз, не оставляют никаких сомнений в том, что я таки папаша.

И по тому, как этот маленький бандит кривит свой носик, я уже догадываюсь, кто в ближайшее время будет мять и терзать мою любимую грудь, не оставляя мне шансов. Потому что эта малявка знает гораздо лучшие точки давления на нашу с ним самую любимую женщину. И бороться с этой копией меня будет совсем не просто!

Улыбаясь, передаю малыша Кате, чувствуя, как из глаз катятся слезы. Но мне даже не стыдно. Мужчины тоже могут плакать. Особенно, когда так безгранично счастливы.

- Смотри, - обвожу пальцем по родинке возле его пупка. Такая же тонкая спираль, как у меня, - всегда ее стыдился, а став чуток постарше, начал всем говорить, что это такая татушка. – У тебя еще есть вопросы?

Катя только всхлипывает, прижимая малыша к груди, пока я их обоих осторожно обнимаю.

- Там мои родители за дверью. Покажем им малыша?

Носик Кати начинает кривиться точно так же, как и у нашего маленького сокровища. Ну, нет, они не будут из меня вместе вить веревки! Пусть даже и не думают!

- Кать, ты чего? – родители виделись с ней за все время всего один раз, на нашей скромной росписи. И тогда Катя тоже их как-то слишком избегала. Они ей не нравятся? Но как могут не нравится те, кого ты даже почти не знаешь?

- Я боюсь, - наконец выдыхает она.

- Чего? – вот снова что-то новенькое!

- Твоих родителей. Скажут, что захомутала тебя, а тебе еще рано жениться! И замуж выходила беременная! Вот что они обо мне из-за этого думают?

- Глупая, - я глажу Катю по голове, не переставая поражаться, что у них там происходит под черепной коробкой. Откуда? Ну, - вот откуда они все это берут? Сами себе придумывают и сами же потом страдают! - Мои родители счастливы за меня, если я счастлив. Это же так просто! А рядом с тобой я абсолютно счастливый человек! Это и слепому видно! Да они тебя просто обожают!

- Правда?

Я уже качаю головой. Чем объяснять, лучше пусть разговаривают сами. Сама же все и увидит.

Папа с мамой входят в палату так, как будто все здесь из стекла. Катя молча передает маме ребенка.

- Сынок, - шепчет мама, глядя на него и хватая мою руку. – Доченька, - она переводит взгляд на Катю, и, зарыдав, они начинают обниматься. Я говорил, что женщин невозможно понять? Кажется, этого я повторять не устану...

* * *

- Хорошо, что мальчик, - Андрюха хохмит, но на самом деле смотрит на нашего сына, как на восьмое чудо света. Как и договаривались, мы крестим малыша, а Эд будет крестным папой. Нервничает до предела, хотя делает вид, что все в порядке.

- Представляешь, что было бы, если бы девочка? – Ты бы все яйца снес, оставляя ее с Лагиным! Этот же и не захочет, - а влюбит в себя! Вон, даже Катю твою охмурил, раз она ему, а не мне тогда позвонила!

- Эдуард? – ошарашенно переспрашивает Эд, когда обряд заканчивается и мы выходим на улицу. Мы с Катей до последнего держали имя ребенка в тайне, чтобы получился сюрприз.

- Глеб, когда я буду слышать Эдуард Шиманский, то буду чувствовать, как будто я за тобой замужем!!!

- Если бы не ты, его, скорее всего, вообще бы не было, - отвечаю с улыбкой, но совершенно серьезно.

И на глаза друга наворачиваются слезы.

А я смотрю на Эда, который держит моего маленького сына, и понимаю, как же нам с ним повезло! Потому что у него есть крестный, которому я, без всякого страха, могу доверить жизнь сына, как себе самому. Или нет. Даже больше.

А еще – рядом стоят трое, которым ее можно доверить точно так же. И которые всегда заслонят его своим плечом.

Это ли не счастье?

Конец