Прекрасные - Кристина Лорен

Бекки вошла, остановилась и огляделась. Что-то из мебели она, наверное, узнала. Журнальный столик. Лампу на столе у входа. Когда уходила, она с собой не взяла ничего, кроме чемоданов с одеждой и нескольких картин, принадлежащих ее бабушке.

Мать вашу, я до сих пор ел из тарелок, подаренных нам на свадьбу! Их подарил нам мой брат Нильс и не дал мне их вернуть. Может, пора заменить хотя бы их.

– Вы сорвались с места, прежде чем закончился тур, – Бекки повернулась лицом ко мне.

Я кивнул и сунул руки в карманы штанов.

– Ага, как-то внезапно решили.

– Это из-за меня и Кэма?

Пожав плечами, я ответил:

– Отчасти. Да и вообще, мы поняли, что не особо любим экскурсии.

Между нами повисла пауза, а Бекки продолжала разглядывать стены гостиной и коридора, ведущего на кухню. И тут я понял свою ошибку.

– А где Пиппа? – спросила она.

Я тихо усмехнулся и кашлянул. Я просто чертовски устал для всего этого.

– Пиппа… – начал я, а потом сообразил, что ничего объяснять не обязан. – Она тут не живет.

Бекки ошарашенно заморгала.

– Мы не женаты, – просто добавил я.

– Что? – вытаращив глаза, переспросила она.

– Мы просто… Просто хорошо провели время, – проведя рукой по волосам, я увидел, как она снова рассматривает комнату.

– А зачем вы это придумали? – снова посмотрев на меня, спросила она. – Вы казались парой и вели себя…

– Мы были вместе, – ощущая дискомфорт, сказал я.

– То есть на самом деле ты не женат?

– Я просто… – я замолчал, решив, что продолжать не стоит. – Бекки… извини, но зачем ты пришла?

Она открыла рот, хотела что-то сказать, но потом закрыла его и усмехнулась, покачав головой:

– Я хотела попрощаться, – наконец сказала она.

– Ты приехала сюда, потому что не попрощалась должным образом?

Уловив иронию, Бекки поморщилась:

– Ну и… у нас толком не было времени поговорить. Только ты и я. Это Кэм вдохновил меня на разговор. У тебя есть минут двадцать? Я только… – она прошла дальше в комнату, поправила руками волосы и обернулась. – Мне так много нужно тебе сказать.

Уверен, многозначительную тишину в ответ она ожидала меньше всего. Мне было почти смешно. Спроси меня кто-нибудь пять лет назад или хотя пару, что я хотел сказать своей бывшей жене, и я написал бы диссертацию.

И если честно, мне и правда было что ей сказать еще в тот вечер на винограднике с Пиппой, когда я орал в небо, а нас заливало водой. Но сейчас внутри меня была пустота. Ни злости, ни даже грусти. Все это я оставил там, на винодельне, и теперь об этом знала только Пиппа.

– Если ты хочешь поговорить… – начал я, а потом решил уточнить: – Вернее, если тебе от этого станет легче…

Она шагнула ко мне.

– Да, думаю, сейчас я могу объясниться.

Сдержать вырвавшийся смешок я оказался не в состоянии.

– Бекс, сейчас мне от тебя не нужно никаких объяснений.

Она шокированно покачала головой, словно я ее недопонял.

– Кажется, мы всерьез это так и не обсудили, – пояснила она. – И я никогда не отдавала себе отчет в том, насколько ужасно было вот так уйти.

Я отступил на полшага назад, поразившись, что даже сейчас она говорила только про себя.

– И ты считаешь, что спустя шесть лет – самое время для разговоров?

Запинаясь, она что-то протестующе попыталась сказать.

Я устало пожал плечами.

– Ну ладно… Если тебе нужно выговориться, то я слушаю, – я искренне улыбнулся ей. – И я говорю это не из жестокости или желания сделать тебе больно, а просто потому, что это правда: тебе на самом деле нечего мне объяснять, Бекс. Это больше меня не заботит.

Она села на диван, поджав под себя ноги, и уставилась на руки. Так странно смотреть на этот профиль, который раньше был мне так дорог, а сейчас казался просто… знакомым.

– Я совершенно не ожидала такого, – сказала она.

Я подошел к дивану и сел рядом.

– Не знаю, что именно ты хотела от меня услышать, – тихо ответил я. – Но на что вообще ты рассчитывала?

Бекки повернулась ко мне:

– Наверное, я думала, что задолжала тебе объяснение и что мне станет легче, если я наконец все тебе выскажу. Я рада, что тебе оно не нужно, – быстро проговорила она, – но не думала, что это нужно мне самой, до тех пор пока не увидела тебя на винодельне.

Кивнув, я сказал:

– Хорошо. Что ты хотела мне сказать?

– Что мне очень жаль, – удерживая мой взгляд несколько секунд, ответила она, а потом снова посмотрела на свои руки. – То, как я ушла, было ужасно. И я хочу, чтобы ты знал, что ты совершенно ни при чем.

Я сухо засмеялся:

– Кажется, именно это и было частью проблемы.

– Нет, – ответила она, снова посмотрев на меня. – Ты ни в чем не виноват. И я не перестала тебя любить. Просто мы с тобой были слишком молоды.

– Вообще-то, нам было по двадцать восемь, Бекс.

– Мне казалось, что я еще толком не жила.

Я смотрел на нее и чувствовал, что это правда. Чувствовал, как сдавило грудь, когда вспомнил, что буквально на прошлой неделе Пиппа сказала мне почти то же самое, но с гораздо большей уверенностью и мудростью.

Прямиком из родительского дома Бекки ушла жить в студенческое общежитие, со мной. Всю жизнь она была немного нерешительной и предпочитала стоять в сторонке, она никогда не искала приключений. Но я и не догадывался, что на самом деле она их жаждала.

– Сейчас, конечно, все это мне очень понятно, – тихо продолжила она. – А тогда я словно увидела простиравшуюся передо мной жизнь. В ней был и смысл, и легкость, но так мало чего-то, по-настоящему интересного, – потянув за выбившуюся нитку на свитере, Бекки, видимо, решила, что та слишком длинная, и перекусила ее, подняв руку ко рту. – Потом я подумала о тебе, о человеке, за которого я вышла замуж и кто был готов разом завоевать весь мир, и поняла, что один из нас, так или иначе, будет повержен.

Это рассмешило меня, и Бекки немного расслабилась.

– Я не имею в виду буквальное безумие, – добавила она. – Я про измены, кризис среднего возраста или что-то типа того.

– Я бы никогда не изменил тебе, – тут же сказал я.

Ее взгляд смягчился.

– Откуда ты знаешь? Как много времени тебе понадобилось, чтобы разлюбить меня?

Мне не хотелось отвечать на этот вопрос, но мое молчание ее устроило.

– Можешь ли ты признать, что лучше тебе не стало?