Плохие девочки не плачут. Книга 3 - Валерия Ангелос

Варежку возвращают на место, а меня ведут к машине.

— Ясная, безлунная ночь, — говорит фон Вейганд. — Должно сработать.

Не придаю значения этим словам, автоматически рефлексирую.

Да, необходимо скрывать свои чувства, не подпускать ни близких, ни посторонних. Прекратить постройку воздушных замков. Держаться и бороться, но… что если тебе надоело? Устаешь плясать под чужую дудку, выдыхаешься, сгораешь и принимаешь поражение. Проще сдаться, разорвать порочный круг и выйти из игры.

Разумеется, проще. Только кто тебе позволит?

***

Авто тормозит у обочины, и нам приходится пройти пешком по утоптанной дорожке. Охрана далее не следует, останавливается и выжидает дальнейших распоряжений.

На лоне природы я возвращаю привычное самообладание и воскрешаю из мертвых бессмертный оптимизм. Прыгаю в сугробы, милостиво разрешаю фон Вейганду вытаскивать себя из снега и больно шлепать по заднице. Чудесное развлечение.

Мы выходим на широкую поляну, райский уголок, окруженный могучими деревьями. Посреди леса красуется уютный деревянный дом, точно созданный по мановению волшебной палочки. В резных окошках горит свет, из трубы поднимается столб сизого дыма.

— Чья резиденция? — любопытствую на всякий случай.

— Наша, — рассеивает сомнения фон Вейганд.

И я с чистой совестью припускаюсь исследовать периметр, протаптывать новые дорожки. В полной мере наслаждаюсь удаленностью от цивилизации, расходую скопившуюся энергию, чертя неровные узоры по скрипучему девственно белому покрову. Утомившись, приземляюсь на снег, впиваюсь жадным взором в небосвод, озаренный сполохами замерзшего на горизонте заката.

Красота неописуемая, захватывает дух. Исцеляет и вселяет уверенность.

— Простудишься, — фон Вейганд присаживается рядом.

— И что? — недовольно хмыкаю, добавляю вызывающе: — При насморке станет проблематично трахаться?

Он толкает меня на спину, наваливается сверху. Кричу и вырываюсь, но результат предсказуем. Постепенно затихаю, притворяюсь абсолютно спокойной, хотя внутри клокочет ярость.

— Существуют интересы помимо траха, — заявляет фон Вейганд.

Отпускает мои запястья, больно сжимает грудь через куртку, заставляя дернуться, и коленом раздвигает мои сомкнутые бедра.

— Неужели? — осторожно готовлюсь нанести ответный удар. — Ты не слишком стараешься их обнаружить!

— Просто это желание самое сильное, — ухмыляется он, прижимаясь крепче.

— Тогда остынь, — язвительно произношу в ответ.

И в следующее мгновение на голову фон Вейганда обрушивается столько снега, сколько я способна удержать в ладонях. Пользуюсь удивлением противника, спешу ускользнуть, молниеносно выползаю из-под него, однако не успеваю подняться. Моя нога попадает в капкан безжалостных пальцев. Отчаянно извиваюсь всем телом, но снова оказываюсь в проигрыше.

Мы катаемся по снегу, будто дикие животные. Полыхаем неистовой страстью, игрой пытаемся насытить голод близости.

Он дает мне возможность уйти, однако быстро настигает снова. Отпускает и догоняет, забавляется с добычей, словно сытый хищник. Не уступаю — кусаюсь, лягаюсь, царапаюсь. Сердито отталкиваю, а после нежно целую.

Чуть позже проникаем в дом, не разрывая объятий. Лихорадочно срываем промокшую одежду и проваливаемся в пьянящее забытье. Снова и снова, одурманиваем разум райской бесконечностью. Отключаемся от мира, проникаем глубже, растворяемся друг в друге.

***

— Здешнее телевидение не балует разнообразием, — нарушает молчание фон Вейганд и кивает в сторону горящего камина.

— А кабельное есть? — кончиками пальцев выписываю автограф на широкой груди, прижимаюсь губами, упиваюсь родным ароматом и теплотой кожи.

— От погоды зависит. Нужна ясная безлунная ночь. Никакого снегопада и открытая местность, иначе не получится.

Сидим на удобном диване, абсолютно голые, закутанные в огромный плед. Мило и по-домашнему.

— Если хочешь спросить, спрашивай, — говорит фон Вейганд, поймав мой задумчивый взгляд.

— Что связывает тебя и Сильвию? Почему вы не разведетесь? Детей нет, — смотрю за его реакцией, не замечаю ничего подозрительного и продолжаю: — Чувств тоже нет. Деньги? Какие-нибудь обязательства?

— Причина не в деньгах, а в принципе, — произносит он и со смешком добавляет: — Хотя и в деньгах тоже. Не подарю ей такого счастья.

— Ты любил ее? — ступаю на опасную почву.

— Ты любила Стаса? — парирует вопрос.

— Что? — поражаюсь такому повороту. — Он здесь при чем?

— Тебе виднее, ты же собиралась за него замуж, — его ухмылка ужасно бесит.

— Ах, конечно! — вспыхиваю, словно спичка. — Следовало облачиться в траурные одежды или принять постриг. Да, уйти в монастырь и рыдать по утраченному счастью, оплакивать крушение радужных иллюзий и ждать, пока твое величество соизволит внести разнообразие в мою никчемную жизнь. Наверное, ты очень расстроился, узнав, что я не вскрыла вены от горя, не повесилась, не утопилась, а просто готовилась к свадьбе. Быстро утешился секретаршей? Или снял очередную наивную дуру?..

— Сколько трагичности в этой пафосной речи, — он наматывает мои волосы на кулак, резко дергает, вынуждая вскрикнуть. — Сбавь обороты, meine Kleine.

Допросить бы этого упрямого ублюдка с помощью кнута. Но я не тороплюсь делиться коварными планами.

— А Мортон? — долго молчать не умею. — С ним что делишь?

— Власть, — усмехается фон Вейганд и тянет сильнее, заставляя откинуть голову назад.

— Вы очень… очень странно поговорили…

Сбиваюсь, когда его дыхание щекочет напряженную шею.

— Та немецкая фраза была с намеком на подвиги моего деда. Мортон цитировал девиз танковой дивизии СС.

— Я поняла, — признаюсь шепотом.

— Что еще ты поняла? — он отпускает меня, пристально разглядывает.

— Ничего, если честно, — вздыхаю, не решаюсь высказать опасения вслух и все же набираюсь смелости: — Надеюсь, моя глупость не усугубила обстановку.

— Какая именно глупость? — издевательски интересуется фон Вейганд.

— Общение с Гаем.

Замираю в ожидании закономерной вспышки гнева, но он мой мучитель выглядит веселым и довольным.

— Наоборот, это сыграло на пользу. Я давно дожидался подобного шанса.

— Набить морду Мортону-младшему? — спрашиваю, не в силах сдержаться.

— Не спорю, приятное дополнение к более серьезной цели. Но мальчишка не виноват, не догадывался о проделках Сильвии. Он был уверен, ты сама передала ему номер. Про многочисленные свидания в массажном салоне так же не знал.