Стихия страсти - Сьюзен Джонсон

— Я ваш вечный должник, — с глубокой признательностью проговорил Флинн.

Он непроизвольно поклонился, как его отец, сложив руки так, словно приготовился читать молитву, и улыбнулся.

— Простите, у меня привычка с детства. Вы даже представить себе не можете, как вы меня осчастливили.

Едва договорив, Флинн бросился бежать.

Вернувшись в отель, он расспросил приветливого консьержа о доме Монтгомеров, и тот дал ему адрес. Консьерж объяснил ему, что Монтгомери — американская семья эмигрантов, у которых уже взрослые дети — он назвал имена дочери и двух сыновей. Все они проживали во Флоренции уже очень долгое время, занимаясь коллекционированием живописи и сочинительством в свое Удовольствие.

— Их дом когда-то принадлежал герцогу и назывался Герцогским дворцом, — с почтительностью добавил он.

Флинн поблагодарил его, стараясь не думать о состоятельных мужчинах, которые коллекционировали картины, потому что Джо очень часто говорила о своем восхищении живописью Флоренции. Флинн решил пройтись пешком, вместо того чтобы взять экипаж. Он хотел приблизиться к дому как можно незаметнее.

Однако все его предосторожности оказались излишними. Не доходя двух кварталов до указанного дома, он увидел Джо.

Она и еще одна женщина сидели за столиком в открытом кафе, окруженные четырьмя мужчинами. Все смеялись. Они пили утренний кофе и наслаждались ярким солнечным светом. Перед ними на деревянном столике лежали свежие номера газет. На Джо было надето платье в зеленую полоску, шляпа на ленточке висела за спиной, зонтик от солнца стоял, прислоненный к столу. Она развлекалась без него, Флинна. Несколько мгновений спустя его ярость сменилась страданием. Чего он ждал? Что, когда он приедет во Флоренцию и попросит у нее прощения, она бросится в его объятия? В своем ли он уме? Он, наверное, так долго скрывался в лесах, что забыл о существовании шумных городов, наполненных красивыми умными людьми, которые ведут интересную жизнь. Забыл о том, что Джо совсем недавно уехала из такого города, а затем снова вернулась после нескольких коротких месяцев. Она давно знала людей, с которыми вместе сейчас шутила, и между ними не было никаких тайн. Обе женщины дотрагивались друг до друга во время смеха, одновременно кивали головами и заигрывали с мужчинами с непринужденной легкостью.

Когда говорила Джо, все подавались вперед, чтобы послушать ее, а когда она смеялась, то закидывала вверх голову, так что ее заводной, искренний смех разливался вокруг. От его внимания не ускользнуло, как вели себя с ней мужчины: словно она королева, а они — ее придворные.

Платье так искусно подчеркивало ее фигуру, что он тихо застонал. Ее красота настолько поражала, что прохожие даже замедляли шаг, чтобы получше рассмотреть ее.

Чувствуя себя самым несчастным человеком в мире, он наблюдал за происходящим, слушая дружный смех компании, ритм их разговора, потому что находился слишком далеко, чтобы разобрать слова, но достаточно близко, чтобы видеть взгляды, полные восхищения и радости.

Подруга Джо достала письмо, прочитала из него несколько строк и передала всем остальным. Все по очереди внимательно прочитали его и обменялись веселыми комментариями, отчего снова засмеялись. Видимо, человек, написавший письмо, был хорошим знакомым всех присутствующих.

Флинн никогда прежде не чувствовал себя таким одиноким, даже во время своего отшельничества в горах. Он стоял, как самый настоящий изгой, наблюдая за ними из-за скрывавшей его колонны, пока вся компания не встала и медленно не пошла по улице. Каждая барышня шла под руку с двумя мужчинами, как будто одного им недостаточно. Съедаемый ревностью, подавленный глубоким унынием, мрачный и страдающий, он смирился с невыносимой правдой.

Он упустил ее. Отвернувшись, он пошел не разбирая пути.

Часами Флинн бесцельно бродил по улицам Фло-ренции, мысли беспорядочно кружились в его голове, каждый стук сердца отдавал бездонной печалью. Он чувствовал себя ужасно одиноко. Может, ему не стоило покидать свое ранчо и так хорошо знакомый образ жизни. Во всяком случае, он знал, чего ему следовало ожидать от Сан-Ривер. Временами, конечно, там было скучно, зато ничего не менялось, все кругом знакомое и родное: дом, который он помогал строить, ранчо, на котором вырос, люди, с которыми работал. Все были предсказуемыми и дружелюбными. Если ему и не удалось ни с кем завести близких отношений с тех пор, как умерли его родители, то он уже не надеялся на это и даже не хотел.

Благодаря Джо он узнал суть всепоглощающей, ранящей душевной пустоты.

Благодаря Джо он познал весь ужас одиночества.

Флинн провел ночь в своем номере, в глубине души ожидая, что Джо вернется, что кто-нибудь скажет ей о его приезде и он услышит стук в дверь.

Он много пил, не спал уже несколько дней подряд, поэтому ему многое мерещилось. Но она не вернулась в отель, стук в его дверь так и остался мечтой, а он, полностью оказавшись во власти отчаяния, наблюдал за медленно встающим солнцем.

Яркий солнечный свет прояснил его мысли или он просто окончательно отказался от своей мечты и заставил себя посмотреть правде в глаза. Он приехал во Флоренцию слишком поздно. Хуже того, он потерял Джо из-за своей неотесанной грубости, о которой он вспоминал с содроганием. Он не достоин ее. Богатые мужчины за столиком в кафе, смеющиеся, добрые, внимательные, коллекционирующие картины и сочиняющие стихи, нужны ей больше. Он не винил ее.

Его путешествие с самого начала было сокровенной мечтой. А все мечты имеют обыкновение никогда не сбываться. Настоящий мир заключался для него в его ранчо Сан-Ривер, его лошадях, полях и работе. Вот то единственное, что его волновало, а теперь он даже не знал, нужно ли ему все это. Он вздохнул, понимая, что впереди его ждет полная одиночества жизнь. С трудом подавив приступ меланхолии, он заставил себя подняться на ноги, быстро помылся, оделся, сложил в чемодан свои вещи и попросил консьержа заказать экипаж до вокзала.

Через некоторое время он уже ехал в коляске, прислонив голову к спинке кожаного сиденья и закрыв глаза. Красота Флоренции оскорбила его, счастье Джо оскорбило его, но безрезультатность поездки оскорбила его больше всего.

Какой горький конец у путешествия, которое начиналось так сладко!