Стихия страсти - Сьюзен Джонсон

— Договорились. Хэзард купил мне виллу, в которой я еще не жила, потому что, как мне теперь кажется, я хотела вернуться назад и разыскать тебя, — изложила она свою мысль, наконец-то понимая причину нежелания обосновываться в загородном доме. — Хочешь там остановиться? К тому же Чарлз живет всего лишь в часе езды оттуда.

— Ты нашла самый главный аргумент. Вилла так вилла, — улыбнулся Флинн. — Отправимся туда прямо завтра.

— Потому что сегодня мы будем наслаждаться твоими цветами.

— А еще сегодня мы будем, помимо всего прочего…

— М-м-м, каждый раз, когда я слышу эту интонацию в голосе, я возбуждаюсь.

— Ты чувствуешь возбуждение в каком-то особенном месте?

— Смотря что ты называешь особенным?

— В особенном моем месте, — нежно, чуть слышно произнес он.

— Не забывай, что все твои места являются мои ми, — ответила она с улыбкой.

— Нам придется очень осторожно обсудить вопрос о собственности.

— Хорошо, что осторожно. — Она томно улыбнулась и придвинулась к нему еще ближе.

Его карие глаза смотрели на нее с любовью.

— Разве что-нибудь может для тебя быть плохим?

— Только, когда тебя нет рядом.

Он с укоризной посмотрел на нее.

— Может быть, ты переделаешь предложение, ведь теперь ты — замужняя женщина.

— Ты для меня все и останешься таковым навсегда! — Она игриво взглянула на него. — Так лучше?

— Гораздо.

— Я спокойна. Между прочим, у нас медовый месяц, — нахмурив лоб, напомнила она.

Теперь он абсолютно спокоен — для вспыхнувшей ревности не осталось никаких причин.

— Прости меня. Я во всем виноват.

— Может быть, ты докажешь это другим, более энергичным способом? — прошептала она. — Например, так, как ты уже сделал сегодня, показывая свою преданность.

— Я больше не собираюсь вставать на колени.

— Никогда в жизни?

Интонация, с которой она произнесла последний вопрос, немедленно заставила его передумать.

— Ты хочешь, чтобы я встал на колени? Всего лишь одно твое слово, дорогая. Но если ты хочешь любви, то сначала нам нужно пробраться через множество нижних юбок и другой всякой всячины, которую так любят надевать женщины.

Она мгновенно встала с его колен и подняла многочисленные юбки.

— А если вот так?

Он рассмеялся.

— Нам больше некуда торопиться. У нас впереди куча времени.

— Что, однако, не лишает нас права поспешить именно сейчас. — Она подняла брови. — Если ты не против.

Он медленно расплылся в улыбке.

— Почему бы мне не войти в роль слуги и не помочь тебе освободиться от ненужной одежды? Тебе она уже все равно не пригодится.

— Хм-м… какая превосходная мысль. Мы так и проведем весь наш медовый месяц в постели?

— Разве не именно так должны проходить медовые месяцы?

— Судя по рассказам моих знакомых, медовые месяцы созданы для ходьбы по магазинам и достопримечательностям.

— Должно быть, у их мужей имеются любовницы.

Сразу же вспомнив о прежнем легкомысленном образе жизни Флинна, она сердито взглянула на него.

— Которых у тебя никогда не будет, тебе понятно?

— Зачем они мне нужны, когда у меня есть ты?

— Мне бы хотелось услышать более убедительный ответ, который бы содержал в себе слово «нет», или «ни одной», или «никогда».

Вытянув руки вперед, он разжал ее пальцы, сжимающие юбки, и притянул к себе.

— У меня никогда не будет любовницы, — нежно заметил он. — Даю тебе слово.

— Спасибо. Мне следует быть более доверчивой, — со вздохом произнесла она. — Но когда дело касается любовниц, я становлюсь ужасно ревнивой.

— Значит, мы будем друг у друга в карманах.

Он хитро улыбнулся.

— А также в особенных местах друг друга.

— Развратник! — Она отдернула от него руки. — Я думала, у нас серьезный разговор.

— Я абсолютно серьезен.

Она пристально посмотрела в его глаза.

— Насколько серьезен?

— Все, что захочешь, дорогая, — без промедления выпалил он.

Она на секунду растерялась от его небрежной, развязной манеры.

— Ты ведь любишь только меня?

Он почувствовал, что обсуждения их обоюдной ревности могут завести очень далеко.

— Я люблю только тебя, — просто ответил он.

Ее лицо просияло от счастья; она загадочно улыбнулась.

— В таком случае, мне бы хотелось заняться любовью на балконе, где много солнца, дует приятный ветерок, и над нами простирается голубое небо.

— Прямо сейчас?

Была середина дня, и площадь под окном кишела людьми, не говоря уже о сотни других балконов, на которых тоже кто-то мог быть.

— Балкон всегда казался мне таким романтичным местом. Я всегда хотела… Ну, в общем…

— Выставить себя напоказ во всей наготе? — с издевкой спросил он.

— А ты всегда такой благоразумный? — парировала она.

Ее поднятые брови бросали ему вызов. Слово «благоразумный» не совсем подходило для описания Флинна Ито и его любовных похождений.

— Не всегда, — ответил он, осматривая балкон, через полуоткрытые двери.

— Мы можем остаться в одежде.

Его губы сложились в улыбку.

— Понятно.

— Ну, ты готов?

— Конечно, — ответил он.

— Почему ты сразу так не ответил?

— Не видел никакого смысла.

Он продолжал улыбаться.

— Ты очень плохо себя ведешь для человека, у которого медовый месяц.

— А ты такая же сладкая, как, конфетка, — причмокнул он и начал расстегивать пуговицы на своем пиджаке.

— Что ты делаешь?

— Снимаю пиджак. Никто не посмеет осуждать меня. — Он подмигнул ей. — По многим причинам, одна из которых — моя безграничная любовь к консьержу. Не вижу никаких оснований, для того чтобы мы занимались любовью в одежде.

— Флинн! Даже не думай!

— Ты первая предложила балкон. — Он сбросил с ног ботинки.

— В таком случае я сама положу этому конец!

— Ты знаешь, что выглядишь очень сексуально, когда вот так топаешь ножкой? Я весь горю от желания. — Он бросил пиджак, следом за которым последовал жилет.

— Флинн! Я не выйду туда голой!