Месть мажора - Катя Лоренц

Геля

Невыносимо лежать целыми днями, и я как представлю, что это мне на всю жизнь, руки опускаются. Зачем я такая кому-то нужна? Тем более, Кириллу. Я решила отпустить его.

Каждый день говорила, чтобы не приходил больше, но он упёрся, как баран. Заладил одно и то же, что я буду ходить.

Мама Света рассказывала, что Мишенька меня хочет видеть. Как? Как я покажусь ему в таком состоянии? Синяки побледнели, но ещё не прошли. И как ему объяснить, что мама не сможет больше играть с ним в догонялки? Ничего не сможет!

Я всё думала за что мне это. Они не просто залётные какие-то. Они знали все про меня. И я уверена, это Андрей. Он в последнее время изменился, или всегда таким был. Он же поднимал на меня руку. Убить самому, видимо, духу не хватило, вот и нанял урок. У него была возможность. Сколько их через него проходило? Он мог пообещать срок меньше, или что отмажет. Он ведь делал это раньше.

Господи, с каким моральным уродом я жила? И ничего не замечала. Послать отморозков на женщину, с которой прожил вместе два года. И все ради чего? Денег? Квартиры? Салона, который он так хотел? А может, всё дело в том, что я ушла к Кириллу? Обидела бедненького.

Когда он пришел ко мне в палату с цветами, я была уверена, он решил закончить начатое, добить меня. Я кричала, звала на помощь. Мне стало так страшно, как там, возле складов. Он что-то говорил. Я не слышала, в голове стоял гул от страха. Я ведь даже убежать не смогу, прикована к этой чертовой кровати.

Кирилл увел Андрея. Его долго не было, и я уже решила, что он не вернётся. Может, устал от того, что все время его гоню. Разве не этого я хотела? Почему так погано? Это эгоистично, думаю только о себе. Я не должна портить Кириллу жизнь. Он найдет себе другую, забудет обо мне.

Откинула одеяло в сторону, попыталась пошевелить пальцами, но ноги, словно два бревна.

— Чёртовы поленья! — ударила по ляжкам со всей силы и не почувствовала абсолютно ничего. Кирилл вошёл, поставил на тумбочку пакет.

— Там йогурты, фрукты и еда из ресторана. Ты совсем отощала, — не могу видеть жалость в его глазах. Отвернулась, опять слёзы катятся по щекам.

— Я ничего не хочу. Не приходи, прошу. Зачем тебе калека?

— А ну-ка, посмотри на меня, — Кирилл заставил меня повернуться. — Прекрати ставить крест на себе и наших отношениях. Ты жива, у тебя есть сын, который каждый день засыпает с твоей кофтой. Ты думаешь, тебе одной трудно? А ты о нем подумала? Ему каково? Я жил без матери, знаю, что это значит. Может, прекратишь жалеть себя и поверишь мне, что у нас все получится. Вот, смотри, — он достал из кармана телефон и протянул мне.

— Мария Лебедева. 27 лет. Попала под машину. У нее было то же самое, что у тебя. Врачи говорили, что все безнадежно, но она не сдалась, и теперь она ходит не хуже других. Вышла замуж, родила двух детей, — он показывал мне людей, их было очень много.

— А вот ещё. Вера Васильева. Она только выпустилась из детского дома, на нее напали, избили, изнасиловали, и у нее тот же диагноз, что у тебя. Ей не для кого было жить, не на что было лечиться, но она хотела жить и смогла. Фонд собрал ей деньги, сотни людей приходили её поддержать. И она смогла, и ты сможешь. У тебя есть то, чего не было у нее. У тебя есть отец, мать, сын и я. Лечение я оплачу. Я уже готовлюсь, чтобы переоборудовали тренажерную комнату для тебя. Нашел специалистов, показал медицинскую карту, и они согласились помочь. Дело за тобой. Поверь мне. Все получится. Просто ты должна сама этого хотеть. — Кирилл погладил мою руку.

— Я люблю тебя. Сделай это ради меня, доверься мне.

С каждым его словом возникало сомнение. Может, и правда я зря сдалась? Врач говорит, что практически нет шансов. Но у всех этих людей его тоже не было, а у них получилось. И таких случаев много. Может, и у меня получится?

— Ты искал их для меня?

— Да, чтобы ты знала. Чудеса бывают, но с неба ничего просто так не свалится. Ты сама должна этого захотеть!

Я смотрела на Кирилла, в его глазах столько уверенности, что ему все по плечу, и она будто переливалась в меня.

И я поверила. По крайней мере, что я теряю? Я должна попытаться.

Обняла его за шею. Боже, как же я скучала по нему всё это время, гнала, а у самой сердце кровью обливалось.

— Я тебя тоже люблю. Я буду стараться, научусь ходить, ради тебя и Миши. Обещаю.

— Ну, наконец то. Но для начала ты будешь есть нормально. А то от тебя остались кожа да кости.

Кирилл открыл коробочки с едой и кормил меня, как маленькую. Впервые за это время я чувствовала умопомрачительный запах. В животе урчало от голода. Я чувствовала эту жажду жизни. А от улыбки Кирилла становилось тепло.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍