Белый цвет боли - Эва Хансен

— Когда ты догадался?

— Сопоставил факты. Все убийства — это устранение либо конкурентов, либо слишком много знающих помощников. Кайса и Бригитта работали на Анну‑Паулу, а когда допустили большую ошибку, либо попытались из дела выйти, были уничтожены, но как! Все указывало на меня, словно это я подстроил. А потом появилась ты и стала мешать всем подряд.

— И тебе?

Ларс внимательно посмотрел на меня и вдруг кивнул:

— И мне тоже. Своей неуемностью. Сколько раз я говорил тебе, чтобы не совалась куда не следует? Каждый раз не послушав ты попадала в неприятности.

Я фыркнула в ответ. Да если бы не я, они вообще не узнали о начинке сказочного домика!

— Знаешь, Хильда умудрилась внушить Пауле, что это я убрал ее подручных, а та в ответ наделала настоящих глупостей.

Я не сдержалась:

— Повешение ты называешь глупостью?

— Она могла тебя просто отравить, подсыпав яд, а не снотворное. Но Анна‑Паула решила наказать меня и тебя повесила, не смертельно, но неприятности были обеспечены. И, казалось, наша с тобой ссора тоже. А вот когда в игру вступила Хильда, все стало куда серьезнее… Кто посоветовал тебе прилететь в Оксфорд самой?

— Хильда…

— Знаешь, кто мне сказал, что Маргит погибла после того, как я оставил ее в веревках? Тоже Хильда. Но когда я увидел, что именно Хильда донесла полиции на Паулу, я понял, что эта красотка крутится возле вас с Бритт не зря. Но ты меня не послушала, считая, что я снова давлю на тебя.

Я, молча сопела, потому что он был прав.

— Она подставила Мартина, прекрасно понимая, что тот начнет выдавать интересующую полицию информацию.

— Ларс, я не понимаю, если она знала, что Мартин ее выдаст, почему позволила сделать это? Ну, убила бы нас с Бритт, а что дальше, самой‑то куда деваться?

— Интересный вопрос, ты хорошо соображаешь.

Я скромно промолчала, что, безусловно, означало согласие.

— Хильда не верхушка, даже собрав, вернее, подчинив себе уже готовую группу и уничтожив тех, кто не желал переходить от проституции к снафф‑видео, она работала не на себя, а на кого‑то еще.

— Подожди, что за уничтоженные?

— Кайса и Бригитта не рискнули заниматься поставкой девушек для снафф‑видео, это совсем иной уровень. И были убиты. Анна‑Паула, которая не устраивала настоящих заправил, тоже. Банду разгромили, а оставшихся в живых членов уничтожили. Кто следующий, как ты думаешь?

— Сама Хильда?

— Да, конечно. Она это прекрасно понимала и подготовила собственное исчезновение, да такое, чтобы поверить могли и ее хозяева.

— То есть?

— В сгоревшем доме нашли бы кости двух женщин. Кто знал, что Бритт в домике?

— Мы… Мартин…

— Мартин нет. Только Хильда. Сгори вы с Бритт, никто бы не понял, что была еще третья женщина.

— Откуда ты знаешь?

— В уютной бухточке, что за мысом, где мы с тобой слушали музыку, нашлась небольшая лодка с мотором, и в ней документы на имя Мартины Биргер. Мы бы ничего не поняли, если бы не одна фотография, вложенная в бумаги… На ней красная «Феррари». Хильда слишком любила свою машину, чтобы расстаться с ней, не оставив хоть такую память. Номер на снимке не виден, она не дура, но многих ли владельцев красных «Феррари» в Стокгольме ты знаешь?

— Ничего себе! Она пыталась выдать нашу смерть за свою?

— Да, неосторожное обращение с огнем… Тебе это ничего не напоминает?

Я ахнула:

— Анна‑Паула тоже пыталась выдать труп Марты за свой!

— Наверное, тоже хотела сбежать, но ошиблась, рядом был надсмотрщик. Попробуй вспомнить, кто из твоих знакомых во всей этой истории остался не задействован?

— Оскар?!

Глаза Ларса просто полезли на лоб, потом он расхохотался. Смеялся Ларс так заразительно, что я не удержалась и заулыбалась тоже:

— Что? Ну что?

— С Оскаром тебе еще предстоит встретиться, он на тебя огромный зуб имеет, дорогая.

— Почему?

— Да потому что из‑за твоей бдительности оказался вынужден срочно уехать из Стокгольма.

Я не понимала уже ничего, наверное, моя физиономия выглядела крайне глупо, потому что теперь Ларс смеялся, глядя на меня.

— Ну так объясни толком! Чем я помешала Оскару?

— Тем, что узнала его в супермаркете, помнишь?

Было такое, в то время как Ларс утверждал, что Оскар за границей, я встретила его в Стокгольме и во всеуслышание объявила об этом. Что тут страшного?

— Линн, все закончено, теперь уже можно тебе сказать. Оскар работал на Европол под прикрытием. Я ему иногда помогал, мы подобрались к банде, перешедшей с торговли людьми — траффикинга — на снафф‑видео, вплотную, но тут в моей жизни появилась Линн и…

— Все испортила?

— Нет, но осложнила основательно.

Конечно, заявление не из приятных, но сейчас мне было не до того. Что‑то не давало покоя все то время, что сидела у постели Бритт, не отпускало и сейчас.

— О чем думаешь?

— Ларс, я все понимаю: Хильда использовала синтезатор, чтобы менять голос, командовала этими мерзавцами из банды, повелевала и была счастлива своей закулисной властью. В это я готова верить, но не могу представить себе Хильду в качестве организатора.

— Ты права, я тоже не могу. Мы сегодня беседовали с Вангером и его начальником Бергманом, они тоже так думают.

Я не сдержалась:

— Ларс, если хочешь, чтобы я с тобой разговаривала, никогда не упоминай при мне этого имени!

— Обижена на его недоверие?

— Это ты называешь недоверием? Да он откровенно высказал мне подозрения, что являлась членом банды!

— Я Дага не оправдываю, но ему тяжело, знаешь, Фрида ведь ушла из управления…

— Ушла? Правильно сделала, подозревать собственную помощницу — это мерзко!

— Наверное, у него был повод.

— А меня подозревать тоже повод нашелся? Может, он и Веру с Тиной подозревал, мол, они сами себе увечья нанесли? Ларс, а тебя Вангер не подозревал?

Он рассмеялся:

— Подозревал и довольно сильно. Если бы не Оскар с его Европолом, и мне пришлось бы туго.

— А Хильду он не подозревал? Или Леннарта, с которым, кстати, общался, расспрашивая о тебе. Он не подозревает никого из тех, кого стоило бы, зато подозревает невиновных. К чему держать такого инспектора, у которого ни ума, ни интуиции?! Правильно Фрида сделала, что ушла от Вангера.

— Думаю, Вангер не глуп и не все так просто. Интересно, чем сейчас занимается Фрида? У тебя есть ее телефон?