Насильно твоя-2 - Мария Устинова

— Деньги, — Андрей выложил на стол несколько пачек, следом появился паспорт. — Документы.

Я пролистала книжечку — мои лицо и имя, но другая фамилия. Андрей позаботился о том, чтобы я не мозолила глаза фамилией мужа.

Мы старались не смотреть друг другу в глаза. Пока я переодевалась, он разобрал и спрятал в сумку винтовку. Красное платье я с сожалением оставила в шкафу, представив, как через месяц хозяйка квартиры обнаружит следы нашего пребывания. К тому времени нас может не быть в живых.

Вещи я сложила в пакет, и оказалось, что с Андреем мы собрались одновременно. Причин тянуть нет. Пора идти.

Мы спустились во двор. Еще не расстались, а я уже чувствовала себя покинутой. Мою обездоленность выдавал растерянный, беззащитный взгляд.

Июнь не скоро, но улица встретила летним теплом.

Это был двор-колодец, как их называют, любопытные могли наблюдать за нами из окон. Подворотня выводила на незнакомую, полупустую улицу, где мы должны разойтись.

Поправив сумку с оружием на плече, Андрей остановил меня перед подворотней, и взял за плечи.

— Я не должен знать, куда ты пойдешь, — напомнил он. — Но держись людных мест. Не рискуй зря, один намек, что на тебя вышли, и обращайся в ФСБ. Не думай о нас.

Я кивнула.

Хотелось попросить: не уходи, не бросай меня. Остаться одной среди ада — это слишком. Я не справлюсь… Но я понимала, это эмоции, а Андрей учил полагаться на разум.

И все-таки я сказала:

— Мне страшно одной.

— Брось, — улыбнулся он. — Ты не одна. И больше никогда одна не будешь.

Я опустила глаза.

Если я беременна — он прав. А если нет?

Сейчас Андрей уйдет, и больше мы не увидимся. Что будет дальше? Выживет ли Эмиль? Жизнь несправедлива, она может отнять у меня обоих. Может отнять все.

Мне дают уйти, но… Придется жить в одиночестве, вечном ожидании звонка. Если повезет, я узнаю об их гибели из новостей, а если нет — они просто исчезнут. А я буду ждать до конца дней, постепенно теряя надежду.

— Не смей реветь.

Андрей наклонился и поцеловал взасос, страстно запрокидывая мне голову. А я, замужняя женщина, это позволила. У поцелуя был привкус горечи, но говорят, она придает пикантность не только блюдам, но и любви. Особенно неразделенной.

Я крепко обхватила шею обеими руками и подалась навстречу. Глубже-глубже-глубже, пока сердце не начнет чувствовать снова.

— Чуть больше времени, — сказал он, пытаясь отдышаться после поцелуя на одном дыхании. — И я бы увел тебя.

— Обещай, что поможешь ему.

— Попробую. Прощай, Дина.

Лжет, в глазах вижу. У него другая цель, к которой он шел столько времени. Андрей будет за себя, может быть, за меня, но не за Эмиля. На прощание мазнув меня по щеке, он первым шагнул в подворотню и растворился в солнечном свете на той стороне.

Я вышла за ним.

Зябко обхватив себя руками, направилась вдоль улицы, стараясь не оглядываться. Казалось, я ухожу из старой жизни, оставляя все, что было. Эмиля, Андрея, мое прошлое. Все, что со мной случилось.

Я не смогу забыть прошедший год и мужчин, с которыми меня связала судьба. Но появилось чувство, что я вылупляюсь из кокона, который помог мне выжить. Я многое пережила, сумела вернуться к себе, и теперь пора платить по счетам.

Я вернулась к тому, с чего начинала. Вновь одна, впереди неопределенное будущее, но я уже могу свободно дышать. Аромат цветущих каштанов вернул мне реальность.

Я сорвала пирамидку соцветия, пачкаясь желтой пыльцой, огляделась, и направилась к кафе. С чашкой горячего шоколада я устроилась в глубине кафе. С моего места было видно вход, барную стойку с телевизором над ней, а сквозь витрины просматривалась улица.

Посетителей нет. За стойкой скучал молодой бармен, одним глазом поглядывая спортивные новости. Тихий день в спальном районе.

Я глотнула шоколада, обожглась и крепко обхватила стакан, грея ладони. Нужно снять квартиру. Подождать их. Не несколько дней, как предлагал Андрей. Я дам им месяц. Не смогу уехать раньше. А затем выберу город — случайно, лишь бы побольше и свалю. Внушения Андрея сделали дело — думать об этом было не страшно. Стало легче, когда я определилась с будущим. Смирилась с неизбежным.

Я не знаю, где Эмиль.

Если бы Андрей сказал, я бы попробовала. Последовала бы его совету и позвонила в ФСБ, сказала бы, где мой муж и что с ним происходит. И плевать — пусть его посадят! Я бы дождалась. Неважно сколько пришлось бы — десять, двадцать лет или вечность. Меня грела бы мысль, что он жив и наш ребенок не остался сиротой.