Насильно твоя-2 - Мария Устинова

Оставалось войти в прозрачные двери с синим логотипом.

За ними — пустой длинный коридор. За ними моя жизнь, и моя погибель. Я толкнула створку, стремительно прошла до конца, игнорируя выкрик секретарши, и вошла в кабинет прежде, чем успела испугаться.

Эмиль стоял в центре — спиной ко мне. На широко расправленных плечах пиджак натянулся так сильно, что под тканью проступили очертания кобуры. Пистолет в руке, на ребре ладони — кровь. Он врезал Илье рукояткой пистолета до того, как я вошла.

Все, как я думала.

Илья сидел в кресле Эмиля, кровь из расквашенного носа стекла на подбородок и шею, но держится, как победитель. Выражение лица, поза — он будто наш босс.

Телефон с включенной громкой связью лежал в центре стола. Рядом несколько бумаг, ручка, печати — документы на подпись.

Андрей не вмешивался, но резко обернулся, когда я вошла. Лицо приобрело экспрессивный вид, словно он хотел ругнуться матом. Начальник охраны оголил ствол.

Эмиль даже не взглянул на меня. Даже не обернулся.

— Я подпишу! — хрипло сказала я, и направилась к столу.

Я оперлась на стол и дрожащей рукой подобрала ручку. Поля для подписи еще пусты. Я оставила росчерки и сделала расшифровку — Дина Кац.

Очень страшно смотреть в глаза человеку, который может сделать с тобой всё, что взбредет в голову. Но я сделала над собой усилие. Почти черные глаза Ильи жгли насквозь, это не ненависть, а какое-то темное и страшное чувство… смесь безразличия и садизма.

Тот, кто сломал тебя хоть раз, навсегда получает над тобой власть.

Он улыбнулся окровавленными губами.

— Уходи, Дина, — сказал Эмиль.

— Не трогайте его, — прошептала я, не зная, к кому обращаюсь, к Илье или к его шефу, который все еще был на связи.

Они не любят отпускать — сколько лет держат на крючке Андрея? Сколько держали нас? Они привыкли манипулировать, шантажировать, подавлять. От них не уходят сами.

Я была полна решимости выцарапать мужа из лап смерти, но кто-то грубо схватил меня сзади и оттащил от стола. От неожиданности я охнула, оказавшись позади всех, рядом с Андреем и безопасником, который и отволок меня.

— Твоя очередь, Эмиль, — наяву голос из телефона звучал еще страшней. — И она сможет уйти. С тобой разберемся.

Эмиль медлил, крепко сжимая оружие. Он не хотел подписывать, искал выход, которого нет, раз враги знают ходы наперед.

— Поторопись, Эмиль. Нам есть о чем поговорить, — в голос Федорова проникла насмешка. — Например, о Владиславе. Я поставил над городом своего человека, он пользовался моим покровительством. Покарать убийц для меня — дело чести.

— Я подпишу, — сказал Эмиль.

Он подошел к столу, взял ручку. На мгновение навис над документом, раздумывая. Не знаю, почему тянет. Говорят, перед смертью не надышишься. Может быть, это его случай.

Происходило что-то странное: в словах Федорова был подтекст. Это я убила Владислава, но об этом никто знать не должен… Всех свидетелей убрал Андрей, он же спрятал улики. Об этом знаем только мы втроем и то, полностью насчет Андрея не уверена.

Позади распахнулись двери и я обернулась. Несколько мужчин… Люди Ильи — среди них Дэн.

Безопасник Эмиля отошел в сторону, сжимая оружие. Он старался держать под контролем пространство — и Илью, и его охрану. По лицу было видно, что шансы плохие. Андрей потерял к прибывшим интерес и напряженно уставился на Илью, попытавшись взять меня за руку.

— Я видел отчет, Эмиль, — продолжил Федоров. — Владислав был застрелен с близкого расстояния. В ночь убийства с ним были его люди, твоя жена и ты, Эмиль. Предполагаемый рост убийцы значительно меньше, чем твой.

— Я его убил, — абсолютно спокойно сказал Эмиль и поставил подпись. — Стрелял снизу вверх, стоял на коленях. Дай ей уйти. Все готово.

Илья поднес рацию к губам:

— Выпустите жену Эмиля, — он кивнул на дверь. — Вали.

— Эмиль, что ты делаешь… — прошептала я.

Люди Ильи прошли вперед, окружая его. Мы оказались за пределами кольца, и когда я неосознанно шагнула вперед, Андрей вцепился в запястье.