Принуждение - Каролина Дэй

И почему я поддалась на провокацию Себастьяна? Почему сейчас одеваюсь, выхожу из дома навстречу брату, когда пообещала самой себе больше не связываться с этим человеком? Я так и собиралась сделать, пока Себастьян не посмотрел мне нежно в глаза и не коснулся рукой моей щеки. Бред на самом деле, не по этой причине я согласилась.

Просто в глубине души понимала, что он прав.

Адам — мой единственный родной человек, моя половинка с самого рождения, а я даже не дала ему права высказаться, как когда-то и Эндрю.

Когда-то говорила себе, что больше не переступлю порог отделения онкологии, больше не поднимусь на третий этаж, ставший за полгода родным, не поздороваюсь с доктором Коннором, который блеснул глазами и улыбнулся, словно ждал долгое время мое появление.

И никогда в жизни не зайду в палату брата, который поступил со мной слишком жестоко…

— Привет, детка, — Адам непринужденно улыбается, как всегда, но, когда натыкаюсь на голубой взгляд, вижу в нем… облегчение, что ли. Или радость. Или неожиданность. Не знаю. Не могу точно сказать, но в сердце в мгновение ока становится чуть теплее, чем раньше.

Может, Себастьян был прав?

— Не называй меня так!

— Как скажешь. Поговорим? — он стучит ладонью по кровати.

— Давай.

Присаживаюсь рядом с ним и тут же попадаю в теплые братские объятья, по которым соскучилась за дни разлуки. Как бы ни отрицала, как бы ни корила его и не называла гадом, он все равно останется моим братом. Навсегда. Я с этим ничего не поделаю. Даже если он совершил преступление, даже если употреблял в свое время наркотики.

Даже если хотел продать меня…

Тут же вспоминаю главную причину обиды. Даже не так — презрения. Разум затмился, когда я оказалась в палате, не хотел видеть истину. Теперь эта пелена спала, а я отодвинулась от брала, глядя в его недоуменные глаза.

Но я обещала ему, и это единственное, что удерживает от побега…

— Рассказывай, — прошу слишком равнодушно, но даже я слышу в своем голосе толику волнения.

Адам глубоко вздыхает, опускает глаза, глядя на свои побледневшие и обколотые после капельниц руки, и наконец-то выдает:

— Давай с самого начала…

Три года назад

Никогда в жизни так сильно ненавидел пробки, как сейчас. Никогда не желал, чтобы все машины на дороге растворились в один миг, и мы наконец-то доехали до места назначения. Поскорее бы избавиться от этого груза, поскорее бы убедиться, что этот человек врет и вернуться домой к сестре. А она волнуется, наверняка заперлась наверху на все замки и трясется от страха, как в детстве, когда ударит молния.

Почему она так наивно поверила какому-то незнакомцу? Сам не знаю. Да и я не нашел ни единого признала лжи, пока не сел в его машину и не начал обдумывать ситуацию. Наверняка кто-то реши нас разыграть, и если это так, то шутка не самая удачная. За это и по морде получить можно. Родители всего лишь задерживаются в магазине, не более того. Нам бы сообщили из полиции, если бы с ними то-то произошло, а не приходил какой-то пакистанец, разодетый, как чертов богатенький мажор. Хорошо, что я Эндрю тайком написал, чтобы приглядел за Ло, на душе было неспокойно.

— Приехали, — говорит он ровным голосом, когда мы паркуемся около полицейского участка. Не заметил, как мы приехали, все за Ло переживал.

— Зачем? — спрашиваю у мужчины, когда он открывает дверь, впустив прохладный воздух в салон, но покидать свое место не спешит.

— Что зачем? — приподнимает темную бровь.

— Зачем вы привезли меня сюда? Вы ведь соврали насчет родителей.

— Ты так уверен?

— Да, — отвечаю резко. — Наверняка вас кто-то подослал, чтобы нас развести, я прав?

Мужчина внимательно смотрит мне в глаза, будто ждет, когда мое отношение к ситуации изменится. Но это не так. Я не поверю этому человеку, пока не увижу родителей.

— Пошли, — встает со своего места и направляется ко входу в здание.

Следую за ним сквозь коридоры, мимо работающих людей в форме, пока не останавливаемся у двери в морг, где нас встречают люди в халатах. Все такие серьезные, внимательные. Как хорошо в роль вошли, вы посмотрите! Даже этот Гранд серьезное лицо состроил!