Будь моим первым - Ольга Вечная

Как-то незаметно для всех я практически переехала в его квартиру. С каждой неделей мне все меньше и меньше хотелось возвращаться в родной дом. Отец усиленно работал, у него гора контрактов, которые нужно было завершить, продлить или расторгнуть до наступления нового года, поэтому на мозг не капал. В основном я приезжала ради Мии с Ниной.

Сестра по-прежнему отказывалась нанимать няню, хотя сама едва справлялась. В ней снова проснулась супермать, которая во имя ребенка готова была совершать очередные подвиги. Сейчас Мия убеждена, что если она даже на пару часов в день доверит дочь постороннему человеку, то испортит Нине жизнь.

Удивительно, но мне Мия доверяла. Да и малышка меня любила, всегда узнавала и радовалась встрече. Поэтому по мере сил и возможностей я сидела с племянницей, кормила ее или, упаковав в огромный комбинезон, выносила на улицу поморозить нос.

Когда Илья дежурил, я брала машину и не переживала о времени. Кстати, «дастер» Илья успешно продал. Разумеется, не Гурьеву, которому отец бы никогда не дал восемьсот тысяч ради прихоти — утереть нос сопернику. Гурьев-старший, конечно, как и мой отец, любит пускать пыль в глаза, но не до такой степени.

Купил наш «дастер» какой-то мужик из Хакасии. Илья же крайне удачно взял «Прадо» в идеальном состоянии у отца своего приятеля Ярослава. Большая проходимая машина — как нравится Ветрову. Хорошо управляемая и на автомате — что было важно для меня. Со смешным пробегом, потому что Богомолов-старший обычно ездит на служебном транспорте. Дизельная — потому что, видимо, все офицеры за экономию и экологию.

Чуть позже мы случайно встретились в городе, Богомолов-старший спросил, как его прадик «бегает».

— Отлично, придраться не к чему, — похвалил Илья.

— Вот и я считаю, идеальная машина! Настоящая мужская — и на дачу, и за город, и в лес. Кто-нибудь взгляд бросит — сразу понимает, что едет умный солидный человек. Хотел ее Ярику, но… — он махнул рукой. — Ума нет и не скоро еще появится.

— Да ладно, у всех свои вкусы, — рассмеялся Ветров.

— Это все его мать с идеями свободного воспитания. — Понизил голос. — Тупизм полный. Сколько я ей говорил… — горестно вздохнул. — Ни семьи, ни планов на будущее. Не мужики, а выпендрежники, что один, что второй. Второй еще хлеще.

Я едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться, потому что Ярослав как раз такой, как утверждал его отец. Легкий на подъем, говорливый, громкий. Не скажешь, что боец спецназа. Мы пару раз виделись на катке, он каждый раз был с новой девушкой. Представляю, какой тогда Руслан, если тот «еще хлеще».

Да, декабрь выдался щедрым на интересные знакомства, подарки и хорошие события, не хотелось, чтобы он заканчивался. Сложный год, насыщенный переменами. Мы все успели пройтись по краю, благо удержались и наладили свои жизни! А кое-кто даже нашел любовь.

Все изменилось тридцать первого числа, когда моя жизнь в очередной раз раскололась на до и после.

Еще на той неделе я поругалась с отцом, когда он запретил приводить на праздник Илью. Мы всегда устраиваем грандиозную новогоднюю вечеринку. Подруги мне всю плешь проели, расспрашивая, будет ли в этом году как обычно.

Не будет. Потому что папа не пригласил на праздник моего самого главного человека. Казалось бы, какое ему дело! Половину гостей он обычно и знать не знает. Они с Ильей за все эти дни ни разу не пересекались. Илья максимум что делал, так это заезжал за мной, но всегда ждал в машине. Стыдно было, что не приглашаю в гости. А тут…

Я обиделась. Сильно. Как никогда раньше. Папа будто не видел, как на меня влияют новые отношения. Я подтянула учебу, перестала пить коктейли и даже почти бросила курить.

В очередной раз я встала перед выбором. А потом улыбнулась и сделала его. Не боясь и не мешкая.

Мы отметили праздник на даче в кругу семьи. Илья, его родители, Даша, я и еще несколько родственников и друзей. По участку, ошалев от свободы, носилась Газировка. Было весело, уютно и безумно вкусно! Не обошлось, конечно, без неловкости, я ведь не вложилась материально в застолье. Привыкла, что в основном за праздник и угощения благодарят меня и мою семью, а тут… я была словно иждивенка. Подарки купила, а продукты — нет. Но никто ни разу не попрекнул меня. Напротив, очень тепло обнимали под бой курантов. Я даже расплакалась от избытка чувств!

Папа такого предательства ожидаемо не пережил. Он позвонил мне без двадцати двенадцать.

— Полинка, ты где? Мы собираемся перед телевизором, сейчас будем желания писать! — Током ударило от родного веселого голоса.

— Папа, с наступающим! Всего тебе самого замечательного! — затараторила я. — Обнимаю, целую крепко! Я тебя очень люблю, папочка! Что бы ни случилось, знай, что я тебя люблю! Никогда не болей и не грусти!

— Поль, ты где? Я же тебя вот только видел, — его растерянный тон стрелой пробил мое сердце.

— Ты обознался. Это была не я. Я… не приезжала сегодня. Я с Ильей у его родителей. — Набралась смелости и закончила мысль: — Буду с ними встречать.

Папа помолчал, потом положил трубку. Я чувствовала, как ему было неприятно. Он ужасно расстроился.

Илья меня обнял, и я расплакалась. Мой первый Новый год вне дома.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍