Паранойя. Почему он? - Полина Раевская

«Синдром публичного дома» - как я это про себя зову, - чисто мужская напасть. Это когда кончил, и тебя накрывает тяжеленная волна отвращения к себе и копошащейся рядом приблуде, пыхтением и хрюканьем симулировавшей оргазм.

И неважно, что приблуда вовсе не приблуда, а родная и горячо привычная жена. Насрать на то, кончила она или нет. С бл*дями женский оргазм – вообще вещь не принципиальная, а с женой я давно на него положил большой и толстый. По молодости ещё бился с её комплексами, изгалялся так и сяк, пытаясь раскрепостить, разговаривать даже пытался, но ей проще было притворяться, чем открыто сказать, чего она хочет и как ей нравится. Не в пример большинству девок, которые с приходом 90х, словно сорвались с цепи и ебл*сь на каждом углу. Ларка, напичканная под завязку совковской дребеденью и строгим воспитанием, стеснялась даже собственных коленок. Серьёзно, у неё все было строго под горло и ниже колен. Мне тогда казалось весёлым раздеть эту недотрогу. Тем более, что кто-то из пацанов говорил, будто тихони самые извращенки.

Надо признать, доля истины в этом была. Однако выяснил я это спустя несколько лет, забив на Ларкиных тараканов и пустившись во все тяжкие.

Оказывается, её неосознанно возбуждали мои измены. Она в этом, конечно, никогда не признается и как всегда, скажет, что я больной придурок, но статистика – штука упрямая. А я давно заметил, как только Ларка узнавала об очередной моей шалаве, в наш следующий секс непременно кончала. От таких выводов я, помнится, и сам подохерел, но потом познакомился в Нью-Йорке с одним профессором психологии, и мы разговорились.

Честно, меня неуча, выросшего на совдеповских харчах в полнейшей изоляции, нормы «цивилизованного мира» ошеломили. То, что я считал извращениями, там называли «сексуальной практикой» и легко объясняли с научной точки зрения, как нечто вполне обыденное. Например, Ларкин феномен – кандаулезизм. Тоже норма на уровне физиологии и инстинктов. Чаще он, конечно, встречается у мужиков, но и бабы бывает испытывают потребность в некотором эротическом допинге. Конкуренция и возможная потеря партнёра заставляет надпочечники вырабатывать адреналин, он в свою очередь обостряет ощущения, а если ещё есть склонность к мазохизму, а у Ларки она есть, то удовольствие будет запредельное.

Профессор много ещё о чем тогда рассказывал. Я же понял только одно: цивилизованность - это такая бутафория, призванная держать в узде нашу животную суть, чтобы обеспечить какой-никакой порядок в этом мире. Но человек, не взирая на эволюцию, все то же животное, присыпанное красивой пудрой социальных норм. Просто кто-то это понимает и не сильно парится, когда его заносит за эти нормы, а кто-то – как Ларка, мучается и страдает биполярным расстройством.

После разговора с профессором, будучи под впечатлением, я хотел ей предложить тройничок. Ну, чтоб в полной мере кайфанула. Но поразмыслив, решил, что так можно неизвестно до чего дотрахаться. В конце концов, она – мать моих детей, и раз уж мы решили придерживаться такой социальной нормы, как семья, то не будем уж совсем переходить границы.

Однако к моему нынешнему состоянию Ларкины загоны не имеют никакого отношения. Соль в том, что загоны вдруг появились у меня самого. Я ведь лежу и гружусь на тему того, что только что трахнул не объект своего желания.

Объект же спит мертвецки-пьяным сном прямо за стенкой. И я никак не вкурю, почему с появлением этой мелкой паскуды, секс в моей жизни стал таким сложным. Какого вообще хера я на ней зациклился?!

Ну, ноги - первый класс, жопа ох*енная, ну рожа там кожа… Так видали, проходили. Но она, как какой-то гребанный, незакрытый гештальт зудит у меня под кожей.

Всю неделю я ждал. Ждал, когда девочку бомбанёт. А то, что её бомбанет было лишь вопросом времени. Она, конечно, адекватная, но в её возрасте справится с эмоциями не так-то просто, опять же её «творческую натуру» ещё никто не отменял. Да и при таких исходных не могла ситуация, как бы мне не хотелось, тихонечко разрешится в туалете парой фраз. Поэтому я поручил Феде внимательно следить в случае встречи Ольки со своей подружкой, чтобы та ненароком не проболталась. Но Настька избегала мою дочь.

Мне же изо дня в день за ужином приходилось слушать поток Олькиных переживаний и тоже, как ни странно, переживать.

Как она? О чем думает? Что собирается делать? Не совершит ли какую-нибудь глупость себе во вред, но назло мне?

Зойка к тому же нагнетала обстановку, не переставая фонтанировать идеями об агентах под прикрытием. Бред лютый, но я в этой жизни навидался всякого, так что и такой поворот событий не списывал со счетов. Не к добру было это затишье.

Я ожидал, что девочка уйдёт в загул, но она в очередной раз удивила. По сообщениям внедренной в дом Можайского крысы, сидела безвылазно в своей студии и пялилась в одну точку. Мне такое её времяпровождение совершенно не нравилось. Было бы понятней, если бы пустилась во все тяжкие, а так - хер знает, что она там накрутила в своей голове и во что это в итоге выльется. По опыту, ничем хорошим долгие думки не заканчиваются.

Поэтому, когда Олька, устав гадать «что и как», собралась вытащить Настьку из дома, я благословил этот порыв. Пусть вытащит, напоит, даст прореветься, успокоит, поддержит. Что-что, а это Олька умеет. Опасно, конечно, но девочке пора выплеснуть негатив, и лучше это сделать под моим контролем. В этом я убедился, когда более менее вменяемая дочь привезла совершенно невменяемую Настьку к нам домой. Такой комедии я давно уже не видел.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍-Вознесенская, если ты мне предков разбудишь, я тебя прибью! - шипит Олька, пытаясь, вытащить хохочущую подружайку из машины. Я же едва сдерживаю смех, наблюдая за этим цирком с террасы. Сластёна, как ни в чем не бывало, развалилась на заднем сидении и, вытянув свои ножищи, начала отбивать ими какой-то ритм.

Федя завис, не зная, что делать. Оно и понятно, я бы тоже там потерялся – между её ног.

-Настенька, заинька, я тебя умоляю, я тебя прошу, пойдем баиньки, - продолжает Олька вести переговоры, но заинька нынче совсем не заинька.