Соперница Аладдина. Шахразада - Шахразада

– Моя роль в этом представлении… О нет, скорее так – из-за меня заварилась вся эта каша. Ведь это я сражался с Недисом-кельтом у стен своей школы. Это я превратил его в пятерых человечков, это я открыл свой глупый рот и даровал им возможность возвращения…

– Да, это я поняла. И запомнила. Более того, я даже представляю, отчего ты это сделал… Кровь кипела торжеством. Ты победил, и силы твои, нерастраченные силы, требовали выхода. Думаю, что и некая дева должна была вдохновлять тебя на подвиги. И ты распустил глупый павлиний хвост именно для того, чтобы поразить ее воображение.

Алим вздохнул – Сафият была сокрушительно права. Наверняка, если бы Хусни тогда незримо не стояла рядом, он не стал бы выращивать цветок из песка и держал бы на замке свой болтливый рот. Распылил бы соперника… Или превратил в какое-нибудь тихое существо, вроде улитки… Без всяких цирковых фокусов.

– Ты права, мудрая дева, – в сражении я был не один. Мне помогала дочь моего наставника и лучшая из девушек мира… Как я считал тогда.

Сафият кивнула – более своим мыслям, чем в ответ на слова Алима.

– Итак, ты мечтал поразить воображение подружки… И накликал большую беду на мою седую голову!

А вот это уже не было правдой – ибо в те дни, о которых вспомнил Алим, Медный город лежал в тени песков. Его можно было более чем смело назвать «городом, которого нет». Вообразить же, что найдется юноша с пылким сердцем, который услышит призыв умирающей Души города и поднимет его из песков и небытия, было не под силу даже сотне сотен самых могучих магов. Еще более удивительным представлялось, что найдется полуседая красавица, живущая в городе, которому только предстоит восстать из мертвых, что она найдет амулет у стен города, руины которого обратились в прах…

– Ты права. – Маг смиренно опустил голову. – Я действительно накликал беду на твою голову, прекрасную и мудрую.

– А потом явился для того, чтобы тайком посмеяться надо мной! Полюбоваться, как эти чудовища превращают меня в игрушку, как делают со мной все, что хотят!..

Сафият начала срываться на крик. Это обеспокоило Алима. Однако он решил, что не прибегнет к колдовству рядом с ней до тех пор, пока это вообще будет возможно.

– Нет, моя мечта. – Алим печально улыбнулся. Он попытался взять руку Сафият в свои руки, но та не позволила ему. – Я буду честен. Неделю назад я не знал о твоем существовании. Пять дней назад я не ведал, что слова, произнесенные непостижимо давно, обрели силу. Что не сгинул в песках, не утонул в морях и не замерз в снегах кельт, которого я победил. О нет, маг, разорванный заклятием Милосердного Кинжала и превращенный в пятерых колдунов.

– Ты лжешь…

– Нет, красавица, не лгу. Пять дней назад я почувствовал непонятное мне самому беспокойство. Если бы не зов Хусни, которая раскрыла мне глаза…

– Ага! Так это ты вместе с подружкой решил так весело подшутить над несчастной Сафият!..

– Аллах великий! Да замолчи ты, женщина! Или я должен буду лишить тебя дара речи, чтобы просто докричаться до твоих куриных мозгов?!

Должно быть, Алим, кричащий, как ярмарочный зазывала, выглядел по-настоящему пугающе, ибо девушка замолчала. Маг же, припугнувший ее немотой, про себя поклялся, что никогда, ни при каких условиях, не осуществит эту свою угрозу.

– Ну вот, так-то лучше. Итак, Хусни смогла добраться до меня сквозь волны эфира. Ибо сама много лет назад стала лишь духом, рабыней волшебной лампы… Хотя это более чем долгая история. Но совсем другая… Когда-нибудь я расскажу тебе и ее.

– Постой! Как это – стала рабыней лампы? Той самой?! Ты говоришь о лампе, которую нашел мальчишка Аладдин? А Хусни – это та джинния, которая отомстила магрибскому колдуну Инсару?

«Она книгочея! Она собирает сказки и предания! У нее отличная память! А ты, глупец, опять подумал о ней, как об обычной девчонке!»

– Да, мудрейшая! Это именно та джинния…

– Так значит, ты, могучий маг, и есть неспящий Алим, жертва вероломства Инсара?

Алим кивнул.

– Да, это я…

– А с полуночным колдуном ты, как я понимаю, сражался до того, как сей Инсар отобрал у тебя тело, а у твоей подружки саму жизнь?

– Именно так, мудрая дева…

– Да, это многое объясняет, – задумчиво проговорила Сафият.

«Хорошо, что она сейчас не стала выпытывать, каким образом я попал сюда, как покинул страницы старой книги… Хотя с нее станется. Но это уж точно история для совсем других времен».

– Итак, ты узнал, что твой враг появился здесь, у стен Медного города. И решил, что лучше будет не убивать каждого из соперников, а приманить его на живца…

Глаза девушки вновь засияли злым блеском.

– И потому появился в моем доме…

Алим открыл было рот, чтобы перебить девушку, но увидел, что поток обличений еще не исчерпан – и промолчал.

– Ты появился в моем доме и стал ждать, что будет. Ты увидел, что твой враг… нет, твои враги нашли меня… ты решил дождаться последнего… Ты смотрел на то, что они делали… И молчал… Подло молчал вместо того, чтобы сразу предупредить меня…

Алим увидел, что пора останавливать девушку. Ведь еще минута, и та начнет задавать вопросы, на которые у него нет ответа. Нет благородного ответа – молчать-то было и в самом деле бессовестно. Да, поистине нечестно было наблюдать за тем, какими чарами каждый из колдунов пытается заставить девушку отдаться. Ибо только став слепой игрушкой в руках пятерых Недисов, движимая наколдованной страстью, Сафият бы согласилась отправиться на поиски амулета Пророчества.

– Нет, моя любовь, я молчал не подло. Я и сам пытался убедиться том, что этот господин с благообразным круглым лицом, полуседыми коротко стриженными волосами, обходительными манерами, знающий все на свете, а об остальном знающий у кого спросить, и есть тот самый глупый и надменный тощий кельт… Лишь когда я увидел, что это похожие, но разные люди, я понял, что не ошибся. Я все время был рядом. Я пытался открыть тебе глаза, дабы ты смогла сопротивляться их чарам. И тебе же это удалось!..

– Но разве было не проще остановить их? Ну хоть ударом кинжала?..

– Нет, моя кровожадная красавица. Ни удар кинжала, ни яд в пиале с чаем… Ни даже сотня стражников не причинили бы ему ни малейшего урона… Он стал… нет, они стали довольно… грамотными кудесниками. Раз уж смогли найти и город, и тебя, и каменоломни. Раз смогли преодолеть силу, которая их должна была отталкивать друг от друга.

Сафият молчала. «Для женщины, – подумал Алим, – она была удивительно разумной. Для обычной женщины, никак не связанной с магией, древними заклятиями и всем тем, о чем боятся вспоминать даже сами маги».

«О нет, – одернул себя маг, – ты не прав, братец! Она книгочея, она связана с магией куда более старой и куда более могучей, чем твоя, – ибо магия записанного слова много древнее, чем все колдовские школы, вместе взятые».