Цена ошибки - любовь - Константин Фрес

— Это точно… точно сработает?! — ошарашенно произнес Миша и Лилька гнусно засмеялась, развеивая все его сомнения и остатки тающей надежды на то, что все же удастся миновать, отделаться от убийства.

— Точно, — ответила она, отсмеявшись. — Фирма гарантирует.

— Ну них… себе, — пробормотал потрясенный Миша.

— Ты уже придумал, где это можно положить? — по-деловому строго спрашивала Лиля, и Миша снова едва не задохнулся, понимая, что девушка ухватила его за горло и подтаскивает к самому краю, и заставляет заглянуть туда, за край, где после смерти — ничего…

Миша сообразил быстро.

На смену адреналиновой атаке и паническому ужасу вдруг пришло ледяное спокойствие и он буквально услышал в своем воображении тиканье таймера, отсчитывающего секунды.

— Так, давай ко мне на дачу, — велел он. — Дома это хранить нельзя. Не телефонный разговор. Поняла?

Услышав в голосе Миши решимость, Лиля довольно хмыкнула.

— Отлично, — произнесла она голосом, полным удовлетворения.

— Когда будешь? — строго поинтересовался Миша. Теперь ему нужно было как можно скорее провернуть свой план, который был даже толком не оформлен, и существовал лишь в общих чертах. Какая разница, чего хочет эта вечно пьяная курица? Бомбу она раздобыла — ну надо же! Значит, свою миссию выполнила. Остается только воспользоваться плодами ее трудов, и здравствуй, теплое море Бали и Тайланд!

— Завтра утром подъеду, — сухо ответила Лиля и дала отбой.

Позабыв об усталости, чувствуя непривычный азарт, Миша сорвался с места и с топотом бросился вниз, вниз, поглядывая лихорадочно на часы.

Так, сейчас Саша еще на работе. Еще там. Лильку Ян уволил, вышвырнул прочь, и безопасники изъяли у нее пропуск, но он-то, Миша, все еще свой пропуск не сдал. Расчета не получил. Трудовая его все еще там, в конторе. Значит, пройти туда он все еще может. Имеет право. Вся эта слежка дала лишь одно: утащить Сашу возможно только с рабочего места. Тогда, когда она сидит в кабинете одна. Лишь в этот момент Ян не держит ее за руку и не склоняется над ней. Лишь тогда она беззащитна. Значит, это и предстоит сделать Мише.

— Прямо сейчас, — с диким, непонятным ликованием в голосе произнес он. — Сейчас или никогда!

Напрасно Миша думал, что на него в конторе с первых же шагов набросятся, будут задавать неудобные и неприятные вопросы, заглядывать с любопытством в глаза. Всего этого не последовало. Вахтер не оторвалась от своих кроссвордов, когда Миша приложил пропуск к считывающему устройству. В коридорах было немноголюдно — немного постояв в курилке, Миша переждал, когда в коридоре стихнет цокот чьих-то каблуков, и осторожно вышел из своего укрытия. Никого.

Путь до бухгалтерии он преодолел в пять прыжков, как ненормальный, как одержимый. Открыл рывком дверь, нырнул в слепящий свет и с удовольствием услышал вскрик, полный ужаса.

Саша, обернувшись и увидев его на пороге, даже подскочила, едва не уронив стул, и Миша, зловеще посмеиваясь, осторожно прикрыл за собой дверь.

— Что, не ожидала? — произнес Миша преувеличенно весело. От возбуждения его колотило, И Саша отступила, выставив перед собой стул, словно щит.

— Что тебе нужно? — стараясь придать своему голосу твердости, произнесла она. — Давно в камере не был?

Но ее деланая суровость не возымела действия, Миша лишь снова рассмеялся, наслаждаясь произведенным на девушку впечатлением.

— Я за тобой пришел, собирайся, — беспечно ответил он. Несмотря на то, что ему хотелось еще помучить ее и полнее насладиться ее ужасом, он все же понимал, что времени у него в обрез. В любой момент мог кто-нибудь зайти и разрушить весь его план. — Давай, собирайся!

— Никуда я с тобой не пойду, — зло выдохнула Саша. — И не надейся!

— Пойдешь! — в голосе Миши проскользнула лютая злоба, он шагнул к шкафу, распахнул дверцы, сорвал с вешалки легкую шубку. — Надевай, я сказал, или я вытащу тебя голой на улицу!

На миг эта мысль показалась ему очень привлекательной — выволочь девушку на мороз в одном легком платьице, в тонких капроновых чулках и туфлях. Связать ей руки за спиной скотчем, заклеить рот, чтобы никто не слышал ее испуганных криков. Открывая машину, толкнуть Сашу в снег, чтобы мелкие холодные иглы спились в ее теплую кожу, сковали тело болью. Да, так.

— Думаешь, долго ты протянешь в таком виде на улице? — Миша, издеваясь, указал на коротенькое платье-футляр.

— Что ты задумал? — выдохнула Саша, глядя в лицо негодяя расширившимися от ужаса зрачками. В этот момент казалось, что ее разноцветные глаза одинакового — черного, — цвета, так сильно расширились ее зрачки.

Миша гнусно хихикнул.

— Ты все правильно поняла, — пропел он неприятным, подлым голоском. — Я не стану тебя обманывать, ведь врать нехорошо. Я тебя украду; отвезу к себе на дачу, а у Яна потребую выкуп. И когда он мне его привезет, я тебя убью. Прямо на его глазах. Тебе, наверное, будет больно, но недолго. Не бойся. А вот ему… он сильно тебя любит?

— Да ты ненормальный! — выкрикнула Саша, и Миша одним прыжком оказался подле нее, его пальцы вцепились в ее горло, сжимая его до хрипа. Склоненное над Сашей лицо мужчины побагровело от животной злобы и отвратительно тряслось, на губах выступила пена, словно Мишу колотил эпилептический припадок, на лбу уродливо надулись вены, словно это она его душила, а не он.

— Ненормальный! — подтвердил он, с наслаждением всматриваясь в искаженное от ужаса лицо девушки. — Я — ненормальный. И все из-за тебя. Это ты виновата. Вы унизили меня, ты и твой Ян. И за это вам придется заплатить…

— Ты не получишь никаких денег! — прохрипела Саша, стараясь разжать его руки на своем горле.

— Не-ет, — протянул Миша, посмеиваясь, оглядывая девушку. — Думаю, получу.

Он отстранил Сашу от себя, оценивающе разглядывая ее, отмечая все — и дорогое платье, и новые украшения.

— На тебе цацок болтается тысяч на сто, — хихикнул он. — Так что все я получу.

Резким рывком он сорвал голубую подвеску с шеи девушки — цепочка, не выдержав рывка, лопнула, прочертив на коже девушки алую полосу, Саша вскрикнула от боли, и Миша швырнул ее любимое украшение на ее стол.

— Это чтобы он понял, что я не шучу, — пояснил Миша. — О, скотч. Кстати!

От сильной пощечины Саша едва не потеряла сознание, пошатнулась и едва не упала, но негодяй придержал ее, и она ткнулась коленями в пол, медленно приходя в себя. Липкая лента крепко стягивала ее запястья, скотч с противным звуком разматывался и связывал ей руки, и девушка вскрикнула, когда Миша грубо ухватил ее за подбородок, заставляя поднять лицо.

— Ротик, ротик, — командовал негодяй, залепляя рот девушки липкой прозрачной лентой.

Сашу бил озноб, она выглядела беспомощной и жалкой, и Миша вдруг ощутил противоестественное возбуждение, настолько сильное, что налившийся кровью член запульсировал болью.