Снова и снова - Сьюзен Джонсон

Последующие несколько дней превратились в затяжной поединок двух воль, причём полем битвы служила в основном хозяйская спальня. Верх удавалось взять то Каро, то Саймону. Ни тот ни другой не желали сдаваться, поскольку превыше всего ставили свою личную свободу и независимость. Но всякий раз, когда дело доходило до секса, им оставалось лишь удивляться тому, какое блаженство приносит обоим эта близость.

И это только подливало масла в огонь их вражды.

На пятый день, поздно утром, когда они ещё лежали в кровати и находились в фазе временного перемирия в угоду своим сексуальным запросам, Саймон резко отодвинулся от Каро в предчувствии скорого оргазма, опустил глаза и медленно улыбнулся.

Он и сам не понимал, как угнетает его необходимость ждать и быть осторожным, пока не получил этого доказательства.

Лёжа возле неё на боку, ещё не успев отдышаться после вспышки экстаза и слабо улыбаясь приятным мыслям, бродившим в мозгу, он сказал:

– Началось!

После бесконечных стычек и споров последних дней ей не требовалось объяснений, что означает эта странная фраза. Кэролайн села, посмотрела на бледное пятно крови на простыне и повернулась к мужу.

– Ты должен передо мной извиниться. – Она постучала его по груди, приложила ладонь к уху и сказала: – Я жду…

– Да дорогая. – На большее ему не хватило выдержки: стоило вспомнить, как она целовалась с этим мерзавцем в укромном уголке замка Незертон, и сердце жарким языком лизнула ревность. Весь его опыт говорил о том, что взрослые мужчины и женщины не такие дураки, чтобы ограничиваться детскими поцелуями. Весь его опыт говорил о том, что уж кто-кто, а Каро определённо не остановится на поцелуях, невзирая на её протесты и возмущение. А продемонстрированные ею в последние дни непомерные сексуальные запросы только усугубили его подозрения.

– Одевайся, – приказал он, слезая с кровати. – Мы едем в Лондон. Тебе пора пополнить гардероб. Мне пора вернуться в свет. И я уже забыл, когда в последний раз мы занимались любовью в карете.

– И ты ещё долго этого не вспомнишь, если я сию же минуту не услышу извинения по всей форме! – ответила она, и не подумав двинуться с места.

– По-твоему, нам с часовыми не хватит силы запихать тебя в карету?

– По-моему, мне нужно услышать извинения. А уж потом я буду решать, кто из вас будет иметь со мной дело: ты или твоя стража!

Он стоял перед кроватью и рассеянно улыбался: сегодня Саймон чувствовал себя в полном согласии с остальным миром!

– Твоему отцу определённо есть за что держать ответ, дорогая. Я никогда в жизни не видел такой упрямой и своенравной бабы!

– Но это нисколько не отразилось на моём слухе. – И она снова поднесла ладонь к уху.

– Ладно, чёрт побери, я извиняюсь! Теперь мы можем ехать?

– А что я там забыла?

Поскольку Саймон больше не собирался оставлять её без присмотра, он хотел было сказать, что им нечего здесь делать. Неведомый ему Уилл волен спать с кем ему заблагорассудится – Саймона это уже не волнует. Ему нет нужды убивать незадачливого виконта. Пусть живёт.

– Я подумал, что тебе доставило бы удовольствие нанести визит Дафне, – заметил он с дьявольской улыбкой.

– А ты знаешь, чем соблазнить женщину! – В глазах Кэролайн зажёгся лукавый огонёк.

– А потом не забывай про мою мамашу! Вы могли бы обсудить, у кого больше прав носить фамильные драгоценности Харгрейвов!

– Ну, ради этого я не поленюсь сама заложить карету! – расхохоталась Кэролайн.

– А в довершение ко всему я бы мог свести тебя с Ботвиком. Он сейчас самый модный издатель. Гор с ним хорошо знаком.

– Сам Ботвик? Да не может этого быть! Саймон, если это шутка, я никогда тебе не прощу! Ты знаешь, сколько чудесных книг увидело свет благодаря его издательству?

– Я понятия не имею об этом, дорогая, но вот Гор наверняка знает их наперечёт. Так мы едем или нет?

– Послушай, мне ведь вовсе не обязательно встречаться с твоей матерью, правда?

– Если это и случится, то только под моей зашитой. Это я обещаю.

– А ты пойдёшь со мной к Дафне?

– Как пожелаешь.

– С чего это ты стал таким покладистым? Он поспешно одевался.

– Я всегда был покладистым. – Это было сказано с неподражаемым апломбом человека, привыкшего к тому, что весь свет вращается исключительно вокруг его персоны. – Хочешь, я пришлю тебе камеристку?

– Я уже пять лет не была в Лондоне.

– Оно и видно. – Он посмотрел на неё и добавил: – Надеюсь, тебя не пугает… – Саймон неопределённо взмахнул рукой. – То, что могло бы напугать?

– Нет и в то же время да… Я и сама не знаю.

Он вернулся к кровати, присел на край и ласково привлёк её к своей груди.

– Ты сама будешь рада, что вернулась, дорогая! И если ты не захочешь, то никакая Дафна к тебе даже близко не подойдёт! И моя мамаша тоже!